— Господин Окемба Номба, моя супруга мадам Николь Дало. Дорогая, Окемба — один из наиболее доверенных министров моего двоюродного брата, президента Алассано. — Тон Сомаля был нейтрально-сдержанным, лишенным интонаций, которые могли бы подсказать Николь, как он относится к этому человеку. Что само по себе было загадкой.

Имя, правда, вызывало какие-то ассоциации, и внезапно она вспомнила. Именно после разговора с этим человеком Сомаль решился на рискованный план с женитьбой вместо безобидной помолвки.

— Как поживаете, месье? — сладко проговорила Николь и протянула руку с поистине источающей яд улыбкой. Может быть, уроки актерского мастерства все же не пропали даром? — Я так рада познакомиться с вами!

Сомаль сжал ее локоть, но она не подняла на него глаз, боясь расхохотаться. Но потом серьезность момента одержала верх. Этот мужчина вполне мог быть врагом ее мужа, а следовательно, и ее дяди. Если он хоть на миг заподозрит, что они женаты не всерьез, то может начать тот международный скандал, которого и она, и Сомаль всеми силами старались избежать.

— Вам удалось сделать те фотографии? — спросил Окемба.

— Фотографии? А, летней резиденции, вы их имеете в виду? К сожалению, у нас возникли небольшие разногласия, связанные со взаимным недопониманием. — Николь посмотрела на Сомаля, надеясь, что ее взгляд будет сочтен любовным. — Но мы уже все прояснили, правда, дорогой? — Внезапно она взглянула на Окембу в упор. — Но откуда вы об этом узнали?

Министр слегка наклонил голову.

— Слухи, мадам, слухи и сплетни.

— А, так вот вы где, а я вас повсюду разыскиваю! — раздался голос Зефирен. В роскошном кремовом платье она выглядела сногсшибательно. — Министр Номба, — приветствовала она неприятеля, потом лучезарно улыбнулась Николь. — Идем, я хочу представить тебя моим друзьям. Нуэлла умирает, так хочет познакомиться с настоящей француженкой. Я ей все уши прожужжала про ваш головокружительный роман с Сомалем.

— Пожалуйста, не просплетничай с женщинами всю ночь, — сказал Сомаль, нежно целуя руку Николь, прежде чем отпустить ее с сестрой. Как только женщины отошли, он снова повернулся к Окембе.

— Спасибо, — мягко сказала Николь, отойдя на безопасное расстояние.

Зефирен засмеялась.

— Пожалуйста. Учти, Номба кусает страшнее, чем лает. Он против всего, за что борется Сомаль, — от договора по разработке алмазных копей до перестройки инфраструктуры и привлечения в страну туристов для подъема экономики. Не знаю, почему Сомаль не повлияет на президента, чтобы тот отделался от Окембы, — нахмурившись, произнесла молодая женщина.

— Ты спрашивала его?

— Он говорит, что ему проще присматривать за Окембой, когда они вместе заседают в кабинете, чем все время думать о том, что тот творит в этот момент за его спиной. Идем, вон Нуэлла.

— Ну что, как, тебе показалось, прошел твой первый прием в Абиджане? — спросил Сомаль, когда они, пожелав хозяевам доброй ночи, оказались в лимузине.

— Лучше, чем я ожидала, — призналась Николь. Она скинула туфли и пошевелила затекшими пальцами. Нахмурилась, потом поморщилась.

— Что-то случилось?

— Нет. Просто пытаюсь расслабить лицевые мышцы. Надеюсь, ты не будешь ожидать от меня улыбки в ближайшие два-три дня. Раньше мои щеки болеть точно не перестанут. — Сомаль тихо засмеялся в ответ. Смех этот напомнил Николь о горячем глинтвейне в холодный день — он так же согрел и опьянил ее.