Воспоминания, которые должны значить очень много — романтичные, которые всегда бывают в первую любовь — меня от них просто тошнит. Потому что каждое прикосновение, каждое слово и поцелуй… все было ложью.

Прежде чем, я успеваю ответить, возвращается Долорес, спокойно беря меня за руку.

— В дамской комнате висят картины! Как ты думаешь, какого тем художникам? Их работы в уважаемой известной галерее… только вот в сортире.

На какую-то секунду, Розалин кривит лицо. А потом — как актриса, какая она и есть — маскирует его любезностью.

— Ммм… здравствуйте. Я Розалин де Бои Карингтон Вулф. А вы?

— А я Ди.

— Ди кто?

Взмахнув своими волосами, как какая-то блондинистая секс-бомба из сороковых, она говорит:

— Просто Ди.

— Вы и Мэтью… работаете вместе?

Ди смеется.

— А я что, похожа на банкиршу?

— Нет… я бы так не сказала.

Ее взгляд падает на платье Ди, а ее голос приобретает стервозный, пассивно-агрессивный тон, который я терпеть не могу в женщинах.

— Ваше платье слишком… смелое… для банкирши. Не каждая женщина имеет… храбрость… надеть что-то такое необычное.

Долорес мило улыбается — но там кроется оскал.

— Это так мило с Вашей стороны. И Ваше платье, такое… очень… бежевое.

Розалин скромно поглаживает ткань.

— Ну, знаете, как говорят, лучше меньше, да лучше.

Ди смотрит ей прямо в глаза.

— А что-то меньше… просто меньше.

На мгновение она дает осесть этому колкому замечанию. А потом поворачивается ко мне.

— Обожаю эту песню. Хочешь потанцевать?

Весь вечер зал заполняют звуки инструментальной музыки. Песня, которая нравится Ди — джазовая версия «Unforgettable» Нэта Кинга Коуэла.

Розалин усмехается.

— Дорогая, это всего лишь музыка для фона. На самом деле никто под такие вещи не танцует.

Долорес пожимает плечами.

— Жизнь — коротка. Я никогда не упускаю возможности потанцевать под хорошую музыку. Что скажешь, Мэтью?

Я беру руку Ди и целую ее нежно, так гордясь ей в этот момент.

— Я скажу, что буду танцевать с тобой где угодно.

Затем веду ее в центр зала. Когда мы проходим мимо Розалин, Ди шепчет:

— Приятно познакомиться, дорогуша. Пока-пока.

Я обнимаю Ди и начинаю с легкостью двигаться. Ди без всяких усилий следует за мной.

— Ух ты, только посмотрите, прямо Фред Астер. Не знала, что ты умеешь так танцевать.

— Я очень талантлив.

Она улыбается.

— Поверь мне, я знаю.

Ее взгляд скользит в сторону Розалин.

— Нуууу… все женщины, с которыми ты будешь меня знакомить, будут вести себя, как сучки?

Теперь, думаю, все.

— Нет — это была последняя.

— Она твоя бывшая, или как?

Ни один мужчина не хочет рассказывать то, как с ним поигрались — сделали из него идиота. Это неловко, неудобно — зачастую мы предпочитаем пресекать такие темы и заменять их историями, как нам удалось кого-то уложить в постель и трахать всю ночь.

— Или как. Почему ты спрашиваешь?

— Такое ощущение, что своим взглядом она готова перерезать мне горло.

Очень искусно, я поворачиваю нас так, что мое тело закрывает ее вид.

Но Ди все равно говорит:

— Она очень красивая, как модель Victoria’s Secret.

— Малыш, ей до тебя далеко.

Она прекращает танцевать. Полностью. Резко. А ее лицо — ее шикарное лицо — это смесь боли и сомнений… и там даже тень негодования.

— Не делай этого.