У меня низкий голос, но закипающий от злости.

— Хорошая идея. Я так и сделаю.

Потом я разворачиваюсь и ухожу из чертовой комнаты.

Так я дохожу до гостиной, и уже хватаюсь за дверную ручку входной двери и останавливаюсь. Потому что это как раз то, чего она от меня ждет. Что я сдамся, махну на нее рукой.

На нас.

Ди скорее нанесет удар первой, а потом выбросит белый флаг, чем рискнет позже оказаться застигнутой врасплох.

Я это знаю. Также как знаю, что последнее, чего бы она хотела, так это того, чтобы я ушел.

Оставил ее одну.

Убираю руку от двери и возвращаюсь в спальню. Она сидит на краю кровати ко мне спиной, спина ровная, словно она палку проглотила.

— Я никуда не уйду. Хочешь покричать? Кричи. Хочешь кому-нибудь врезать? Я могу принять удар на себя. Или мы вообще можем не разговаривать. Но… я никуда не уйду.

Я сажусь на кровать и сбрасываю туфли, следом одежду. Ди скользит под одеяло, потом выключает лампу, но комната не погружается в полную темноту. Из окна идет достаточно света, чтобы разглядеть ее силуэт — лежащий на спине, смотрящий в потолок. В боксерах, я забираюсь под одеяло рядом с ней. И как только моя голова касается подушки, она двигается ближе, поворачиваясь на бок, и кладет голову мне на плечо.

— Я рада, что ты не ушел.

Обнимаю ее рукой, прижимая наши тела — сейчас ее щека прижимается к моей груди, рука — на моем животе, наши ноги переплетены. Долорес шепчет:

— Что мне делать завтра? Это День Благодарения. Кейт, Билли и я собирались этот день провести вместе — пойти пожарить стейки.

Я хмурюсь.

— Стейки?

Чувствую, как она пожимает плечами.

— Все едят индейку. А я ненавижу делать то, что делают все.

И я не могу сдержать улыбку.

— Я не могу выбирать между ними, — продолжает она. — Это будет сложно — не хочу, чтобы кто-то из них чувствовал себя одиноко. — Ди поднимает голову и смотрит мне в глаза. — Если бы Стивен и Александра расстались, кого бы ты выбрал, чтобы провести день?

Я легонько глажу ее по спине, и отвечаю так беспомощно, как только возможно.

— Я не знаю.

Она снова ложится мне на грудь. А я добавляю:

— Ты не должна выбирать. Ты могла бы послать их обоих, и пойти завтра со мной к родителям Дрю.

Она фыркает:

— Нет, я не могу так поступить.

На самом деле я и не думал, что она пойдет на это.

Я предлагаю альтернативу.

— Твой кузен проспит еще много часов. И когда он проснется, я тебе гарантирую, что ему не захочется стейков. Оставь Билли записку, позавтракай с Кейт, побудь с ней днем, а потом поужинай с Билли.

— Но они все равно будут одни, по крайней мере, какую-то часть дня.

— Они взрослые люди, Ди. Они справятся. И кто знает, может быть, завтра они все уладят.

— Я так не думаю, — мягко говорит она. — Возможно, будет даже лучше, если этого не случится.

— Твой кузен сказал, примерно то же самое.

Она слегка целует мою грудь — одно милое касание.

— Просто так… грустно. Конец эпохи.

Я сжимаю ее. Ди снова поднимает голову, чтобы посмотреть на меня.

— Мэтью, эти последние недели с тобой… я… — она делает паузу и облизывает свои губы. — Я… я, правда, рада, что ты остался.

— Я тоже.

Через несколько минут, ее дыхание становится ровным и глубоким. Я думаю, что она уснула, до тех пор, пока она тихонько не говорит:

— Просто… не делай мне больно… ладно.

Я провожу рукой по ее волосам и крепко ее сжимаю.

— Никогда, Долорес. Обещаю.