— Мама, мама!

Я не обратила внимания. Ее голос звучал у меня в голове.

— Бабочкин поцелуй, мама, — сказала она, и я почувствовала ее нежные детские губы у себя на щеке, ощутила ее теплое дыхание.

Раскрыв глаза, я резко выпрямилась на диване.

Лисса стояла перед диваном и смотрела на меня.

— Оливеру холодно, мама, — сказала она, протянув мне своего игрушечного медведя, а затем вскочила на диван и притулилась у меня на руках.

Меня разбудил солнечный свет, врывающийся в окно сквозь кружевные занавески, я повернулась, потянулась и чуть не упала с дивана. Рывком приняв сидячее положение, я поглядела вокруг, чувствуя, что полностью потеряла ориентацию.

Очевидно, я заснула на диване. У меня была складка на шее, болела спина и было сухо во рту. Я чувствовала себя разбитой. Мой взгляд упал на оставшиеся полбутылки водки, и я вздрогнула.

И только тогда я вспомнила.

На меня нахлынуло воспоминание. Этой ночью здесь была Лисса. На ней была ночная рубашка, она держала Оливера и говорила, что ему холодно; она дала его мне и сама забилась ко мне на колени.

Я держала ее. Я знала, что я ее держала.

Нет, это был сон. Галлюцинация. Мое воображение сыграло со мной шутку. Водка.

Я услышала на лестнице шаги Норы и ее голос, звавший меня:

— Мэл, Мэл, вы здесь?

И когда я взглянула на часы, то увидела, что на них половина десятого. Уже половина десятого.

Со дня убийства Эндрю я не спала так долго. По правде говоря, я почти не спала до вчерашней ночи.

— На улице жуткий холод, — объявила Нора, входя в гостиную. Она остановилась в дверях, глядя на меня. — Не похоже на вас — вы еще не выходили, — продолжала она, — и все еще не оделись. Вы даже еще не варили себе кофе.

— Нет. Не варила. Я только что проснулась, Нора. Должно быть, я заснула на диване. Я провела на нем всю ночь.

Она взглянула на бутылку водки и отчетливо произнесла:

— Ничего удивительного. Но вам был нужен хороший сон.

— Я сейчас оденусь.

— Не спешите. Кофе будет через несколько минут, — сказала она и поспешила прочь.

Я вошла в ванную комнату и наклонилась над ванной, чтобы вынуть пробку и спустить воду, но, к моему удивлению, ванна была пуста.

Но этого не могло быть. Я наполнила ее прошлой ночью. Наполнила до краев. Я собиралась убить себя прошлой ночью, вскрыв себе вены своим рабочим скальпелем.

Скальпеля не было.

«Это не смешно», — подумала я, оглянувшись в поисках скальпеля. Я положила его на край ванны рядом с кранами. Он исчез.

Я искала скальпель около двадцати минут, но безуспешно. Он пропал.

Все эти истории с пустой ванной, исчезнувшим скальпелем и отпертой задней дверью кухни озадачили и обеспокоили меня. Может быть, я и обезумела от горя, но я знала, что не сошла с ума.

27

— Если вам что-нибудь понадобится, я буду в мастерской, — сказала я Норе позже тем же утром.

— О, это приятно слышать. — В ее голосе прозвучали довольные нотки.

— И иду кое-что там разобрать, не рисовать, — сказала я, глядя на нее и надевая свой жакет.

У нее вытянулось лицо, но она ничего не сказала, просто пошла готовить овощи для еще одного своего супа. Она была полна решимости кормить меня и смогла заставить меня есть лишь суп или овсяную кашу. В те дни мне не хотелось есть.

Ледяной ветер ударил мне в лицо, когда я быстро спускалась по тропинке, проходящей мимо площадки перед террасой и бассейна.