Я уловила изменение в его голосе, напряжение. У меня в груди что-то сжалось, я сильнее вцепилась в трубку.

— От Де Марко?

— Да, в деле произошел перелом. Он как раз позвонил мне пятнадцать минут тому назад. К счастью, я не был сегодня в суде.

— Они поймали убийцу? Который стрелял? — спросила я сдавленным голосом.

— Нет, но поймают, и очень скоро, Мэл. Вот что случилось. Двадцать четыре часа тому назад Джонсон и Де Марко арестовали мелкого торговца наркотиками, который работал по соседству с тем местом. Эти арки под воздушным отрезком линии метро на его территории. Во всяком случае, он пытается смягчить свое дело, торгуется. Он сказал, что знает, кто убил Эндрю и детей. Четверо местных юнцов, которые по соседству живут, — один из них рассказывал об этом. Он сообщил их адреса и имена Де Марко, и полицейские надеются арестовать их сегодня и немедленно привезти в двадцать пятый участок на допрос. У Де Марко большое подозрение, что те неидентифицированные отпечатки пальцев, найденные на «мерседесе» Эндрю, совпадут с их. Он готов держать пари.

Я внезапно почувствовала слабость в ногах и тяжело опустилась в бархатное кресло. Я едва могла говорить, в конце концов сумела сказать:

— Если отпечатки пальцев совпадут, то что случится?

— Тогда налетчики будут переведены в центральное отделение полиции и им будет предъявлено обвинение в убийстве второй степени. И все четверо будут посажены в тюрьму, Мэл, ты знаешь…

— Я думала, что стрелял только один, — перебила я его.

— Де Марко тоже так думает. Но для того, чтобы кого-то обвинили в убийстве второй степени и посадили в тюрьму, не обязательно он должен нажать на курок. Просто если он был там, стоял рядом при совершении убийства, достаточно, чтобы его осудить, — пояснил Дэвид. — Это называется «действовать сообща». Если будет достаточно улик, в течение семидесяти двух часов они предстанут перед большим жюри криминального суда центральной части города. И если на слушании большого жюри их вина будет доказана, то они будут направлены в суд присяжных.

— Когда это произойдет?

— Не знаю. Это может занять несколько месяцев. Нужно, чтобы наши материалы не только попали в список дел, назначенных на слушанье, но окружной прокурор всегда хочет быть уверенным, что у него имеются все возможные свидетельства и вещественные доказательства, чтобы не допустить двусмысленного толкования дела. Де Марко и Джонсону придется поработать что есть сил в этом расследовании, и они это сделают, я не сомневаюсь. Прокурор требует приговора «виновны», а не «оправданы», и они тоже.

— А если подростки будут признаны виновными?

— В штате Нью-Йорк нет смертного приговора, Мэл. Они получат по двадцать пять — тридцать лет тюрьмы. Никаких сомнений.

— Понятно. Они могли бы… — Я сделала паузу, глубоко вздохнула и спросила: — А их не могут отпустить?

— Никакой возможности. Де Марко и Джонсон убеждены, что они попали в точку с этим торговцем наркотиками, и они получат все свидетельства, необходимые для осуждения.

— Надеюсь.

— Они сумеют. Для них это вопрос чести, особенно что касается Де Марко. Кроме того, я знаком досконально с юридической системой, и судья потребует максимум, поверь мне. Убийцы никогда больше не увидят белого света; они никогда не выйдут на свободу.

— Я должна позвонить Де Марко, Дэвид? Что вы об этом думаете?

— Вам не следует это делать, Мэл. Он попросил меня передать вам эту новость. Во всяком случае, я сомневаюсь, что вы где-нибудь его сейчас застанете.