— Вы помните те дневники, которые ваш отец и я нашли в прошлом году, Хилари? — спросила я, глядя на нее сверху.

— Да, я помню, миссис Эндрю. Вот это была находка! Миссис Кесуик показала ее викарию. На него это произвело большое впечатление.

Я кивнула.

— Тогда я подумала, что здесь могут оказаться еще дневники, но не могла произвести розысков до отъезда. Поэтому я решила начать сегодня.

Теперь же, отойдя от окна, я подошла к камину и подложила в него еще дров сверху тех, которые с треском горели там. Потом, взяв поднос с кофейной посудой, я отнесла его обратно в кухню.

Когда я вошла в кухню, Парки подняла на меня глаза и воскликнула:

— Миссис Мэл, вам не следовало бы беспокоиться об этом! Я могла бы послать Хилари или Джо попозже.

— Мне не трудно, Парки, и спасибо, кофе был очень вкусный. Я как раз в нем нуждалась.

— Вы почти ничего не ели за ланчем, миссис Мэл, — сказала она, и в ее глазах появилось беспокойство. — Поковырявшись в тарелке, вы не улучшите здоровье и не наберетесь сил.

— Я знаю, я стараюсь, Парки. А все, что я съела, мне очень понравилось. Копченая камбала с жареной картошкой была очень вкусной.

Она продолжала раскатывать тесто на мраморной доске, говоря:

— Сегодня хороший ясный день. Слишком хороший, чтобы сидеть взаперти в библиотеке, — если вы ничего не имеете против того, что я так говорю. Вы должны пойти на улицу, вдохнуть свежего воздуха. Вам это будет полезно, миссис Мэл.

— Я как раз думала о том, чтобы пойти погулять, Парки.

Она улыбнулась мне, кивнула в знак одобрения и продолжала:

— Миссис Кесуик в этот уик-энд приедет раньше, чем обычно, — около половины пятого, чтобы успеть к чаю, — сказала она.

— Замечательно, — ответила я. — Парки, можно у вас кое-что спросить?

— Конечно, можно, миссис Мэл.

— Я все время удивляюсь, почему вы, Джо, Хилари и садовники так меня называете? Десять лет я была миссис Эндрю для всех вас, но с тех пор, как я сюда приехала в январе, я стала миссис Мэл. Почему?

Она смотрела на меня, слегка покраснев и испытывая неловкость.

— Это просто потому… потому… хорошо, мы не хотели вас еще сильнее расстраивать, — начала она, запинаясь. — Мы думали, что все время напоминать, называя имя Эндрю, будет для вас… мучительно…

— Нет, Парки, — мягко перебила я ее. — Не будет. Я миссис Эндрю и на самом деле предпочитала бы, чтобы вы продолжали так меня называть.

— Я сожалею, если мы вас расстроили. Мы бы ничего такого не сделали, что может вас расстроить. Мы только старались щадить ваши чувства.

— Я знаю, что это так, и, по правде говоря, я ценю это и благодарна вам за вашу доброту, которую вы проявили ко мне в эти последние несколько недель.

— Когда вы приехали сюда, вы были в таком плохом состоянии, и мы не хотели вас еще больше расстраивать. Мы чувствовали, что должны с вами обращаться осторожно. Как будто бы… ходишь по тонкому стеклу.

— Извините меня, Парки.

— О, не надо извиняться, миссис Мэл, я хотела сказать миссис Эндрю. Мы понимаем, Мистер Эндрю и маленькие крошки… — Ее губы начали дрожать, и глаза наполнились слезами, но она глубоко вздохнула и закончила: — Такая трагедия. Так трудно перенести…

— Да, тяжело.

Я закашлялась в ладонь, стараясь обрести над собой контроль. Я знала, что могу сорваться, если не буду держать себя крепко в руках и следить за своими эмоциями. Мое горе всегда оставалось на поверхности.