Взяв тряпку, я намочила ее в скипидаре и очистила кисти, которыми писала этим утром. Когда я кончила, то погасила свет, накинула на себя плотный вязаный жакет и направилась к двери. Но, не дойдя до нее, я услышала телефонный звонок и подняла трубку.

— Алло.

— Это я, любимая, — послышался голос Эндрю из Лондона.

— Привет, дорогой, как ты там? — спросила я, улыбаясь в трубку, довольная, что слышу его голос.

— У меня все в порядке, но я по тебе ужасно скучаю, и по близнецам тоже.

— Мы тоже по тебе соскучились.

— Ты ведь приедешь на следующий уик-энд, не так ли? — спросил он встревоженно.

— Ничто не сможет мне помешать! Сэра согласилась приехать с Дженни и близнецами сюда, и они будут здесь вместе развлекаться.

— И мы тоже, котенок, я тебе это обещаю, — сказал мой муж.

Часть вторая КИЛГРЭМ-ЧЕЙЗ

11

Лондон, ноябрь 1988

В четверг утром я вылетела в Лондон на «конкорде». Эндрю настоял на том, чтобы я летела сверхзвуковым рейсом, потому что это очень быстро, всего три с половиной часа; он рассуждал так: раз я еду всего на несколько дней, это даст нам возможность побыть вместе подольше. Все мои возражения он преодолел, заверив меня, что расходы на мой дорогой билет берет на себя его фирма.

И я убедилась, насколько это замечательно. Я едва успела перекусить в самолете, расслабиться и приняться за чтение моей Колетт, как мы уже приземлялись в Хитроу. Другим преимуществом полета на «конкорде» было быстрое получение багажа. Нанятый мной носильщик очень быстро погрузил мои чемоданы на тележку и пулей промчался вместе со мной через таможню. Когда мы вышли в зал прилета аэропорта, я еще не успела опомниться от той скорости, с которой все было проделано.

Я огляделась в поисках Эндрю и увидела его прежде, чем он заметил меня. Он стоял сразу за барьером и выглядел очень красивым и элегантным с небрежно брошенным на плечо плащом. На нем были серый в полоску костюм, бледно-голубая рубашка и одноцветный серый шелковый галстук; он, как всегда, выглядел безукоризненно, и не только в одежде, но и от макушки его ухоженной головы до носков, до блеска начищенных коричневых туфель.

При виде его я почувствовала волну возбуждения. Так всегда со мной бывает, когда мы в разлуке. Он был единственным мужчиной, которого я когда-либо любила, и единственным мужчиной, которого я когда-либо могла захотеть.

Вдруг он меня увидел, и его лицо расплылось в улыбке. Я подняла руку, приветствуя его, улыбнулась ему в ответ и поспешила навстречу. Через доли секунды он уже держал меня в объятиях, прижимая к себе и целуя. Крепко вцепившись в него, я вдруг подумала — как замечательно, что менее четырех часов тому назад, покинув аэропорт Кеннеди, я стою здесь, на английской земле и обнимаю мужа.

Наконец мы отодвинулись друг от друга и я сказала:

— Мои вещи на тележке. — Я показала через плечо на носильщика.

Эндрю взглянул в том направлении и кивнул.

— Добрый вечер, хозяин, — сказал носильщик. — Машина ждет?

— Да, на стоянке перед зданием, — сказал ему Эндрю.

— Прямо и вперед! — Носильщик пошел перед нами, катя перед собой тележку. Мы следовали за ним.

Эндрю обернулся ко мне и поднял брови:

— Ты приехала на весь срок, не правда ли?

— Какой срок?

— Моей командировки. Я полагаю, багажа тебе достаточно будет?

Я засмеялась:

— Всего два чемодана и сумка с косметикой.

— Однако большие чемоданы, — пробормотал Эндрю, слегка улыбаясь.