Краем глаза я уловила внезапное движение. Я увидела Макалистера, направлявшегося к двери. Выходя на улицу, он вежливо нам кивнул. Сразу вслед за ним торопилась Диана на своих высоких каблуках, на ходу набрасывая на плечи красный плащ.

— Ну, мы идем, Мэл? — сказала она мне оживленно. Обернувшись к помощнице, моя свекровь добавила: — Перси сказал, что он с удовольствием подержит оборону, пока вы сходите пообедать, Джейн. Я вернусь около трех.

— Никаких проблем, Диана, — улыбнулась Джейн.

Мы с ней распрощались.

Диана устремилась на улицу, раскрыла зонтик и стала на краю тротуара, энергичным жестом подзывая такси. Казалось, она не замечала, что идет дождь.

Диана повезла меня в «Савой» на Стренде.

Хотя это было весьма далеко от ее магазина, она знала, что это одно из любимейших моих мест, и хотела доставить мне удовольствие, как она обычно и делала. Зная, насколько она занята, я пыталась переубедить ее и пойти куда-нибудь ближе, но она и слышать об этом не хотела. Временами она умела быть такой же упрямой, как и ее сын.

Мы сели за столик у окна с видом на Темзу в главном зале, который мне всегда нравился больше знаменитого гриль-зала, где обычно обедали и ели ланч издатели с Флит-стрит, политики и театральные знаменитости. Здесь же было спокойнее, более уютно, и, в любом случае, я никогда не могла налюбоваться видом Лондона, открывавшимся из окна. Вид был великолепен.

Я взглянула в окно. В воздухе висел туман, и небо все еще было странного металлического цвета, но сильный косой дождь наконец прекратился. Даже свет несколько изменился, и над рекой были видны жемчужные отсветы, падающие на старые дома и придающие им полупрозрачную нежность, от которой внезапно они начинали мерцать; наконец, зимнее солнце проглянуло сквозь темные облака. «Свет на подвижной воде, тернеровский свет», — сказала я себе, подумав, как я часто делаю, о своем любимом художнике.

Я откинулась на стуле. Я чувствовала себя расслабленной и счастливой, проникнутой самой невероятной умиротворенностью. До чего же я счастливая — нахожусь в Лондоне с мужем, сейчас вот сижу с Дианой в «Савое» за ланчем, у меня такие прекрасные дети. Может быть, я снова беременна. Моя жизнь заколдована. Я считаю себя счастливой.

Я потягивала вино и улыбалась Диане, а она улыбалась мне, потом потянулась и сжала мою руку.

— Эндрю так счастлив, что нашел тебя, и я тоже очень счастлива, что ты есть, Мэл. Я всегда хотела иметь дочь. Ты самая хорошая. Очень, очень хорошая.

— И вы тоже, Диана. Я как раз сейчас думаю, насколько мне повезло.

Она кивнула:

— Я полагаю, нам обеим повезло. — Она сделала глоток вина и продолжила: — Я очень сожалею, что не смогла приехать на свадьбу твоей матери. Для меня это было очень неподходящее время. У меня были намечены планы намного раньше, чем она меня пригласила. Я должна была ехать на аукцион в Экс-ан-Прованс, а затем в Венецию. Я действительно не могла освободиться от своих обязательств.

— Все в порядке, Диана. Мама поняла, честное слово. Сказать по правде, она была рада, что народу было не много. Это ей так несвойственно, должна я признать, поскольку она так любит общество, но она казалась довольной, что было мало народа. Мы, сын Дэвида с женой и ребенком. Ой, и Сэра с матерью, конечно. Мама дружит с тетей Пенси с тех пор, когда мы с Сэрой были младенцами. Она даже не пригласила свою мать, бабушку Эделию, но все равно, я не думаю, что она бы приехала. Она немножко впала в детство, бедняжка. Такая жалость! Она всегда была такая живая.

— Она ведь очень стара теперь, не так ли?

— Девяносто один год.

— О Боже, это старость.