— Где он съезжал с Генри-Гудзон? — спросил Джонсон.

— На выезде на Сто Двадцать Пятую авеню, для того, чтобы потом сразу свернуть на Ист-Сайд. Он никогда не менял этого маршрута, и мы пересекли бы Сто Двадцать Пятую улицу, затем проехали бы по Двенадцатой авеню, по Амстердам, пока не добрались бы до Парка.

— Проезжал ли он под проходящим над дорогой участком Северной линии метро на Сто Двадцать Четвертой улице? — спросил Де Марко. — И проезжал ли мимо Северной больницы и школы имени Эдварда М. Хорана в районе Сто Двадцатой?

— Совершенно верно. Затем мой муж поехал бы по Парк-авеню и повернул бы направо на Семьдесят Вторую улицу. Он считал, что это самый быстрый путь до дома. Так оно и есть.

— Это очень популярный маршрут. Множество ньюйоркцев используют его, чтобы быстро попасть на Ист-Сайд; но этот район Сто Девятнадцатой улицы в последнее время стал очень опасен, — сказал Де Марко. — Там продают огромные количества крэка, в том числе и под арками входа на Северную линию метро, рядом со светофором, где вашего мужа… где он был найден.

— Он не интересовался наркотиками! — воскликнула я возмущенно. — Кроме того, с ним были дети. Он не делал ничего плохого. Он просто ехал домой.

Мои губы начали предательски дрожать, и я прикрыла их рукой. Я чувствовала, как слезы подступают к глазам.

— Мы знаем, что он не делал ничего дурного, миссис Кесуик, — сказал детектив Джонсон сочувственно.

— Почему застрелили моего мужа и детей? — я снова задала вопрос, который, не прекращая, задавала уже два дня подряд.

Де Марко кашлянул.

— Ваш муж либо остановился на красный свет, либо его силой остановили — один или несколько налетчиков, — либо он собирался вылезти из машины, чтобы посмотреть, что происходит, либо дверь была открыта силой. Затем стали стрелять — около четырех тридцати пяти, согласно медицинскому заключению. И мы не можем сейчас сказать, почему он и дети были застрелены, миссис Кесуик.

Я смотрела на него. У меня не было слов.

Джонсон добавил:

— Мы думаем, что это могла быть попытка угона машины, которой что-то помешало.

— Угона машины? — повторила я. — Что это такое?

— Это преступление, которое случается все чаще в наши дни, — объяснил Джонсон. — Обычно угон происходит, когда машина останавливается на красный свет или припаркована на стоянке. На машину нападают обычно несколько человек. Сидящим в машине предлагают выйти, а машина уезжает. Что могло произойти в случае с вашим мужем — непонятно. То ли налетчики были кем-то или чем-то спугнуты или удивлены так, что они убежали без машины, то ли они покидали место преступления в панике или страхе. А возможно то и другое вместе, потому что один из них стрелял без повода и причины. Должны найтись свидетели, и мы надеемся, что кто-нибудь объявится.

Де Марко сказал:

— Мы знаем от мистера Нелсона, что ваш муж всегда носил золотой «роллекс» и у него был бумажник. Эти предметы не были найдены, как мы уже вчера информировали мистера Нелсона. Но было что-нибудь еще в машине? Какой-нибудь багаж?

— Наши дубленки, моя и Эндрю. Немного мелочей, одежда и пара сапог для верховой езды, упакованные в чемодан. Ничего слишком ценного, насколько я знаю.

— Эти вещи не были найдены в машине.