Тем временем Вайэт, разливая бренди из припасов дядюшки Джеда по великолепным старинным хрустальным бокалам, внимательно изучал своего гостя. Когда он наконец протянул Койоту бренди и душистую дорогую сигару, у него уже сложилось о нем определенное впечатление, вполне соответствующее его ожиданиям.

Бандит выглядел угрожающе. Именно так, как должен выглядеть человек с дурной репутацией. В его облике было что-то хищное, сильно напоминающее койота. Примерно сорока лет, высокий, с большим животом, продолговатым лицом и носом, по длине и форме весьма схожим с носом животного. Его темные, таящие скрытую угрозу глаза блуждали по комнате. Корявая кожа и тонкие мертвенно-бледные губы еще больше придавали ему сходство с опасным зверем. Тронутые сединой жесткие волосы спускались почти до оплывшего жиром пояса. Одет он был в брюки и рубашку, сшитые из оленьей кожи, черные ботинки и такого же цвета широкополую шляпу.

Два больших кольта хлопнули его по бедрам, когда он уселся в глубокое старинное кожаное кресло, стоявшее напротив письменного стола. Положив ноги на низкий дубовый стол, Джек широко улыбнулся. Однако его смуглое лицо, хранившее неизгладимую печать подлости, говорило само за себя — недоброжелательность так и сквозила в презрительно приподнятых уголках рта, в дьявольском блеске глаз.

Он был именно тем человеком, который как нельзя лучше подходил для дела.

— Теперь, когда все правила гостеприимства соблюдены, — медленно произнес Джек Койот, — может, вы наконец объясните, на кой черт меня сюда позвали?

Взгляд Вайэта скользнул по нескольким лежащим на письменном столе предметам, чуть дольше задержавшись на плакате с надписью «Разыскивается», по фотографии Мелоры в серебряном окладе и наконец остановился на таинственной телеграмме, полученной совсем недавно, в которой сообщалось, что ему надлежит немедленно выехать в Дэдвуд, если он хочет увидеть свою невесту в живых. Вайэт взял телеграмму в руки и в который раз пробежал ее глазами.

— Я хочу, чтобы вы отыскали одну женщину.

— Что я должен с ней сделать?

— Привезти ко мне. Живой и невредимой. — Голубые глаза Вайэта сузились. — Предупреждаю, с ее головы не должен упасть ни один волосок,

— Понятно. У вас есть какие-нибудь догадки, где она может быть?

— Думаю, ее увезли в Северную Дакоту и прячут где-то недалеко от Дэдвуда. Я сам туда поеду. — Пройдясь по комнате, Вайэт задержался у окна, глядя на простирающиеся вдали владения «Плакучей ивы». — Остановлюсь примерно в пятнадцати милях от Дэдвуда, например в Черривиле.

— Это гиблое место, мистер Холден. — Джек одним глотком допил бренди и, неуклюже повернувшись в кресле, щедро налил себе из графина еще одну порцию. — В нем процветает беззаконие, так же как в Дэдвуде и Дьявольской Бухте. А некоторые говорят, что он даже похлеще Дэдвуда.

— Это как раз то, что мне нужно.

Сверкающая белозубая улыбка, которой Вайэт Холден одарил Койота при этих словах, заставила последнего на мгновение застыть на месте, пристально вглядываясь в лицо собеседника. «А он не промах», — мелькнуло у Джека в голове. Похоже, он явно недооценил своего будущего хозяина. Нечто коварное ощущалось и в улыбке, и в самом заявлении Холдена, и оно было красноречивее всяких слов. Нет, это был не просто лощеный франт, джентльмен с высокими моральными принципами и утонченным вкусом. По своей сути он как две капли воды походил на самого Джека Койота, отличаясь только одеждой и манерой говорить.

— Понимаю о чем вы, — с довольной усмешкой произнес Джек. — Честно говоря, я и сам предпочитаю черривильский бордель «Павлина» всем остальным публичным домам по эту сторону от Сан-Франциско.