— Книга тогда хорошая, когда она учит, — сказал Вова без прежнего напора, задерживая взгляд на этих длинных, до предела открытых ногах, обтянутых телесного цвета колготками.

Но она уже переключилась на Игоря:

— Ведь вы хирург? Зачем вы спасаете людей?

— Ну, не так-то я много их спас.

— А всё-таки… Вы берётесь за операции, которые считаете безнадёжными?

— Я ни одну операцию не считаю безнадёжной.

— Верите в себя или в чудо?

— Просто делаю всё, что могу.

— А если не сможете?

Игорь пожал плечами.

— Бывает и такое.

— Любопытно, к какому социологическому типу вы себя относите?

— Понятия не имею.

Я, кажется, не сказал, что учёная аспирантка занималась социологией и очень этим гордилась.

— Люди, работающие в медицине, делятся на три типа — деспотический, казённый и человечный, — сообщила она нравоучительно. — Вы, конечно, принадлежите к третьему.

— Это хорошо?

— Для терапевта — безусловно, а вот для хирурга — я не уверена.

— Ещё бы! Человек с ножом…

— Иронизируете? Напрасно. Сквозь призму социологического исследования самые сложные процессы можно расщепить на общедоступные элементы.

— Жаль, что большинство людей об этом не знает и поступает самовольно.

— В каком смысле?

— Да в любом. Вы его в один тип запишете, а он по невежеству совсем из другой оперы запоёт. А то и вовсе петь не захочет.

— Как это не захочет?

— Очень просто. Некоторые и жить не хотят.

— Ах, вы имеете в виду самоубийство? Но эта проблема давно решена. Особенно в свете работ Хенри и Шорта.

— Просветите, я человек тёмный, — попросил Игорь.

— Вот видите! — обрадовалась аспирантка. — Как долго у нас недооценивали социологию. Хенри и Шорт рассматривают самоубийство как акт агрессии.

До сих пор Игорь разговаривал с этой девушкой шутливо, немного забавляясь её всезнайством, но следующий вопрос он задал вполне серьёзно.

— Агрессии против самого себя?

— Совершенно верно! Хенри и Шорт видят прямую связь между убийством и самоубийством. Только в одном случае агрессия обращена вовне, а в другом — на себя. Это же гениально просто!

— Просто?

— Конечно. Даже такой неподготовленный человек, как вы, сразу усёк суть.

Игорь посмотрел на неё с профессиональной доброжелательностью врача, которому приходится видеть всякое.

— Ну, это как сказать…

— Вы интересовались проблемой самоубийства?

— Специально нет. Просто жил на свете.

— Понимаю. Возрастной снобизм. Кто много жил, тот много видел? Сами вы, конечно, о самоубийстве не помышляли?

— Почему же?

— Это исключено. Вы не агрессивны. Но если и помышляли, ваш пример только подтверждает теорию Хенри и Шорта. Ведь вы живы?

— Пожалуй, — согласился Игорь.

Будущий членкор между тем терпеливо ждал, пока его девушка наговорится. Но и его терпение иссякло.

— Зайчик! Может быть, достаточно мрачных тем? Всё-таки праздник…

— Наука не может быть весёлой или мрачной. Она объективна.

— А вот люди, которые ею занимаются, как раз наоборот — весёлые или мрачные. И, к сожалению, очень редко объективные. Так что побереги силы, зайчик. Промочи лучше горлышко.