— Не спорю, — примирительно ответил он, вместе с тем притягивая ее ближе. — Но ты ведь уделишь хотя бы несколько минут своего драгоценного времени беспомощному больному? Ммм?

— Ты не беспомощный! — возразила она. — Я вижу, ты побрился, и без моей помощи, заметь. — Она глянула на его гладкий подбородок. — Чем же это ты брился? Моей бритвой?

— Я знал, что ты не будешь возражать. — Он улыбнулся. — Ведь ни одной девушке не понравятся поцелуи мужчины с щетиной на лице.

Хэрриет язвительно расхохоталась.

— Да у тебя с головой не в порядке! Ты, видно, уверен, что нет на свете женщины, не способной увлечься тобой.

— Я так не думаю, — мягко прозвучал его голос; он притянул се еще ближе, к обнаженной груди.

Легкая насмешка в его голосе лишала Хэрриет покоя; се волновали сильные мужские руки. А гладкая кожа с загаром медового оттенка, широкие плечи, твердая грудь, покрытая темными колечками волос… Каких усилий стоило Хэрриет противостоять искушению дотронуться до его божественного тела. Ее ошеломила близость мужчины, такого возбуждающе горячего.

Как и всегда, стоило ей только оказаться рядом с Финном, Хэрриет становилась беспомощной жертвой опасных, затягивающих тенет его сокрушительной сексуальности. Она слишком хорошо знала, что не в силах устоять перед ним, будучи так близко. И все же не могла совладать с собой, смотря на его красивое лицо, завороженно глядя на чувственные губы, приглашающие к поцелую.

Искорка насмешки в его небесно-голубых глазах внезапно погасла, они вдруг странным образом затуманились, подернувшись поволокой. Хэрриет ощутила, как внутри нее что-то судорожно дернулось. Притянутая к огню, точно мотылек к пламени свечи, она не в состоянии была противиться. Голова Финна склонилась к ней.

Его губы нежно коснулись ее губ, точно пушок одуванчика. Внезапно он резко притянул ее к себе, губы его властно впились в нее.

Опять это! — было последней здравой мыслью Хэрриет, и она потонула в пульсирующих волнах чувственности, поглотивших ее. Ее тело содрогалось в приливах и отливах по мере того, как поцелуй Финна проникал все глубже. Бессознательно прильнув к его обнаженному телу, Хэрриет пылко и страстно ответила на его откровенный поцелуй.

Неужели это из ее глубин исторглись едва слышные стоны разочарования, когда он оставил се губы и спустился дорожкой поцелуев вниз по выгнутой шее? Тепло разливалось по ее телу, заставляя дрожать в предвкушении. Она беспомощно содрогнулась, когда он коснулся ямочек у основания шеи. В горячечном огне страсти ей и в голову не пришло противиться, когда он быстро расстегнул пуговицы ее летнего платья, с вожделением провел по приятным округлостям грудей, представших его взгляду полностью обнаженными.

— Такая чудесная, восхитительная кожа, мягкая, как… бархат, — хрипло прошептал он, резко откинул подушку и в нетерпении привлек се к себе.

Звук его голоса, прозвучавший в тишине, и неприятное ощущение чего-то твердого, оказавшегося у нее под спиной, привели Хэрриет в чувство.

— Ах, нет! — вскрикнула она; лицо ее зарделось от стыда. Хэрриет вырвалась из его объятий и села.

— Ну что ты, милая! — в голосе его все еще слышна была хрипотца. — Это всего-навсего поцелуй.

— Да… Ты всегда так говоришь! — простонала Хэрриет и быстро соскочила с постели.

Торопливо застегивая пуговицы платья непослушными пальцами, Хэрриет бросила взгляд на кровать, где лежала лакированная шкатулка. Она-то и надавила ей на спину.

— Что… что она делает в моей кровати? — озадаченно пробормотала Хэрриет, все еще не пришедшая в себя.