— А по-моему, тебе, наоборот, повезло, — задумчиво произнесла Хэрриет. — У меня никогда… Я, если встречу свою первую любовь, попросту не узнаю ее! — Хэрриет усмехнулась. — Да и вообще, все эти восторги по части секса сильно преувеличены.

— Неужели?

— Да… — Хэрриет вдруг бросила взгляд на пустой стакан перед собой и нахмурилась. Господи, она даже не помнит, как выпила виски, но оно развязало ей язык. Иначе стала бы она обсуждать такие интимные подробности. И с кем — с Финном! Хватит ей болтать.

Но сказалось подавленное настроение и виски, обжигающее ее изнутри. Она с ужасом осознавала, что под внимательным взглядом Финна повествует о собственном, довольно безрадостном сексуальном опыте.

— Если хочешь знать… В первый раз это произошло у меня в семнадцать лет. И закончилось полнейшей неудачей. Года через два я подумала: а почему бы нет? Стоит попробовать еще раз. Может, я что-то упустила. Но все осталось по-прежнему. Мне даже кажется, — доверительно призналась она, все эти россказни о «потрясающем сексе» не более чем досужий вымысел.

— Ну, Хэрриет… — Финн затрясся от смеха, но тут же поднес руку Хэрриет к губам. — Нет, нет… любовь моя. Я не потому смеюсь, что ты никогда не испытывала оргазма, — быстро успокоил он смущенную девушку. Просто я не знаю никого, кто бы так откровенно и прямо говорил о себе. Это очень редкое качество, и я ценю его в людях. — Он снова прижал ее руку к губам.

— Да, конечно… Подумать только, который сейчас час! Мне… мне пора спать, — занервничала Хэрриет. Она вскочила; лицо ее пылало от стыда и неловкости. — Пока я не выставила себя еще большей дурой.

— Что ты, дорогая! — нежно прошептал он, не отпуская ее руки, и усадил к себе на колени. — Ты особенная — с тобой весело, ты добрая и такая красивая девушка. Так что… довольно с нас всякой чепухи.

— Ах, Финн…

— Если какой болван ляпнул тебе что-то насчет твоей фригидности — а я подозреваю, что так оно и было, — уверяю тебя, вот это настоящая чепуха! Поверь мне, — Финн был серьезен, — это у него что-то не так, а не у тебя. Поняла?

Она кивнула, смутно сознавая, что в словах его есть какая-то правда. Но Хэрриет никак не могла вникнуть в смысл сказанного — Финн заботливо убрал локон, упавший ей на бровь. Его рука слегка коснулась ее щеки и спустилась вниз по шее, рассылая импульсы по всему ее телу, заставляя дрожать в возбуждении.

Все вдруг стихло. Стали слышны малейшие звуки снаружи: отдаленный шум редких машин, мерное тиканье дедушкиных ходиков в холле, даже низкое, гортанное кваканье лягушек в пруду сада. Хэрриет приоткрыла губы, у нее захватило дух от странного ощущения, наполнившего ее.

Она вгляделась в черты его лица, вдруг побледневшего. И не могла отвести глаз от твердо очерченного контура губ. Сквозь тонкий шелк халата она чувствовала жар его тела. Она вздрогнула, едва рука Финна начала медленно спускаться по ее трепещущему телу и, сняв бретельку ее черного платья, высвободила налитые полукружия грудей.

Дальше она уже не помнила себя, содрогаясь от жгучего желания, подавлявшего всякую мысль. Финн медленно склонил голову, и его губы слегка коснулись сначала одного, а затем и другого уголка ее ждущих губ. Он любовно ласкал ее, постепенно распаляя, вкушая сладость ее губ. Легчайшие прикосновения лишь разжигали в ней страсть.

Его губы поначалу едва касались ее, как будто Финн сдерживал себя и ее. Но Хэрриет вздрогнула в его объятиях, и он не удержался.