Финн с наслаждением проникал языком все глубже. Возбужденная такими чувственными ласками, Хэрриет судорожно сжала руками его голову, запустив пальцы в густые темные волосы. Она с готовностью откликалась на его ласки и не смогла сдержать легкий стон разочарования, вырвавшийся у нее, когда он оторвался от ее губ и, заключив ее лицо в ладони, пристально посмотрел в ее запрокинутое лицо, в подернутые поволокой зеленые глаза.

— Милая, обожаемая Хэрриет! Я едва не сошел с ума, пытаясь всю эту неделю держаться от тебя подальше, — хрипло прошептал он. Его дыхание стало неровным. — Я с ума схожу по тебе после того самого восхитительного поцелуя в день моего рождения. С тех самых пор, — продолжал он шептать, — я сгораю от страстного желания заняться с тобой любовью.

— Ах, Финн… — прошептала в ответ Хэрриет, беспомощно вздрагивая от прикосновений его длинных пальцев, мягко и нежно касавшихся ее лица. Ничего не выйдет.

— Не говори так, — твердо возразил он Хэрриет и, осторожно сняв ее с колена, медленно поднялся. — Фригидных женщин не бывает, за исключением редких клинических случаев и тяжелых психических расстройств. И если ты до сих пор осталась неудовлетворенной, это вина не твоя, а твоего партнера.

— Ты уверен? — недоверчиво спросила она и покачнулась, когда Финн заковылял в спальню, потянув ее за собой.

Он рассмеялся низким, грудным смехом.

— Не волнуйся! Меня беспокоишь не ты, дорогая, — заверил он девушку, шедшую за ним точно во сне. Они вошли в спальню. — Если говорить прямо, моя бесценная сестричка Уэнтворт, то этот тяжелый гипс может создать нам проблемы, он остановился у кровати и обнял ее.

— Как это? — не поняла Хэрриет, ее все еще окутывала плотная дымка чувственного возбуждения, туманившего рассудок.

— Так что пожалуйста, моя дорогая Хэрриет… — В его голубых глазах запрыгали чертики, он притворно вздохнул. — Ведь ты будешь осторожна со мной?

— Осторожна с тобой? — озадаченно переспросила она. И когда сквозь туман к ней пробился истинный смысл его слов и она увидела его улыбку, ей вдруг стало невообразимо смешно. — Ты хочешь сказать… мы поменяемся ролями? Боже, какой ужас! — выдохнула она, не в силах сдержать хохот, представив себе весь комизм положения. От ее нервозности и волнения не осталось и следа.

Они оба зашлись хохотом. Хэрриет прислонилась к его широкой груди; ее тело сотрясали взрывы смеха, которые она безуспешно пыталась подавить. Но даже ее небольшой вес Финн выдерживал с трудом, пошатываясь. Он все сжимал ее в объятиях, когда беспомощно закачался взад-вперед и они оба повалились на кровать.

— Ой, прости! Я не хотела. Давно так не смеялась. — Хэрриет вытерла набежавшие слезы и повернулась к Финну. Тот, все еще посмеиваясь, пытался выпутаться из пояса от халата, обмотавшегося вокруг ноги с гипсом. — И как нам быть… теперь? — спросила Хэрриет, с удивлением заметив, что после смеха ей стало легко и свободно. — Кто что будет делать… и с кем?

— Я что-нибудь придумаю, — ответил Финн.

Хэрриет даже не заметила, когда они перестали смеяться.

Финн не торопился, будто бы в запасе у них была целая вечность. Он смаковал каждый миг. Он медленно раздел ее, и пронзительно-голубые глаза потемнели при виде стройной фигуры, нежной кожи, манящей припухлости грудей. Хэрриет сама помогла ему освободиться от халата и трусов. Она медленно провела кончиками пальцев по теплому, загорелому, мускулистому торсу. Она упивалась своей властью над ним, когда дыхание его делалось прерывистым и он вздрагивал в ответ на ее легчайшие прикосновения.