А может, это всего лишь увлечение? Их близость оказалась настоящим откровением для нее! Но хотя Финн и воскликнул: «Ты самая прекрасная!», она не очень-то поверила ему. Потому что чем она привлечет такого искушенного, опытного в делах любовных мужчину?

Как бы там ни было, а они смеялись и целовались и любили друг друга и снова смеялись и целовались. Казалось, все эти два дня они не выбирались из спальни.

Она желала его каждой клеточкой своего тела; ее точно пронзало током, когда он ласкал ее податливое тело.

— Бог знает, что ты такое со мной делаешь — я не могу оторваться от тебя, такой восхитительной! — признался Финн ранним утром. Стоило ему слегка коснуться ее, как она тут же загорелась. Они занялись любовью, медленно, получая огромное удовольствие. Финн распалил Хэрриет до беспамятства, она заходилась в экстазе. И они вместе достигли удовлетворения.

Потом они нежились в объятиях друг друга. Хэрриет поднесла руку к его лбу, желая отвести прядь волос. Взгляд ее упал на часики на запястье.

— О, нет! — вскрикнула она. — Десять часов, подумать только!

— И что? — пробормотал сонный Финн.

— А то, что еще в полдесятого я должна была спуститься и открыть дверь строителям! — простонала она. Быстро вылезая из постели, Хэрриет кинулась лихорадочно подбирать одежду, раскиданную по всей спальне. — Страшно вообразить, что они думают!

— Да кому какое дело? — беззаботно улыбнулся Финн. — Небось завидуют по-черному моей удаче!

Все хорошее если и не кончается, то уж точно меняется. Вот и их идиллию постепенно вытеснила жизнь с ее повседневными заботами. Финна ждали дела в конторе, Хэрриет присматривала за строителями, завершавшими отделку квартиры на третьем этаже.

Хэрриет не давали покоя подозрения насчет Финна. Особенно после того, как он оказался таким прытким в постели! Она почти не сомневалась, что Финн управляется с костылями гораздо проворней, чем в ее присутствии.

И ее подозрения подтвердились. Как-то рано утром она вышла из дому купить кое-какую мелочь в лавке стройматериалов неподалеку и обнаружила, что по рассеянности оставила кошелек в другой сумочке. Пришлось Хэрриет вернуться дамой, нежданно-негаданно.

Она тихо отворила входную дверь и прошла по холлу. Тут до нее донесся шум с лестницы.

Хэрриет тут же отбросила мысль о грабителях в такой-то ранний час. И все же осторожность не помешает…

Она неслышно побежала по ступенькам, покрытым ковровой дорожкой, и вдруг замерла. Впереди она увидела Финна. И как же ловко и уверенно он шагал со ступеньки на ступеньку, опираясь всего лишь на трость!

Хэрриет невольно вскрикнула от удивления. Финн обернулся. Легкий румянец на скулах выдал его вину и смущение. Он увидел, что Хэрриет поражена и возмущена, а ее ярко-зеленые глаза мечут гром и молнии.

— А, вот ты где, — поспешно произнес он, решив схитрить. — Очень прошу тебя, Хэрриет, впредь предупреждай меня, когда уходишь. Я тут ищу тебя повсюду и…

— Не останавливайся!

— Да нет, я не спешу.

Хэрриет презрительно фыркнула.

— Я сказала «не останавливайся». Давай же, давай! — (Финн начал медленно взбираться на очередную ступеньку, делая вид, что он далеко не такой шустрый, каким считает его Хэрриет.) — Я все видела, — язвительно заметила Хэрриет. — Врун, вот ты кто! И не вздумай дурачить меня. Как не стыдно использовать слабую женщину!

— Ты? Слабая? Скажешь тоже! — развеселился он, отпирая дверь квартиры.

— Ага! Так я и думала! — вскрикнула она, заметив в открытую дверь стол в гостиной, весь заваленный ворохом бумаг, красноречиво говоривших о том, что здесь недавно работали.