Не упустил Джонни и времени, когда все должно было произойти: на следующий день, между восемью и половиной десятого утра.

Лаура направлялась на работу, когда увидела Джонни, загружавшего чемоданы в «мустанг» перед входом в «Палмс отель».

– Значит, все таки уезжаешь?

– Да. Мне до смерти надоел этот город. А больше всего – куча людей, живущих здесь, – он покосился на Лауру. – Можешь сказать им об этом. Мне не нравится, когда за мной шпионят.

– Ты же знаешь, я не могла иначе... Меня заставили.

– Разумеется, знаю. У тебя не было выбора. Но у меня то выбор есть. И я уезжаю.

– Ты на меня не держишь зла?

– Нет.

Он долго смотрел на нее, подыскивая слова, которые могли бы её утешить. Но в конце концов отказался от этой затеи.

– Не расстраивайся, малышка.

Она застыла на тротуаре и смотрела вслед «мустангу», пока тот не исчез из виду. Потом отвернулась и, понурив голову, неверной походкой двинулась в сторону «Сэнди – лаунж».

Джонни спустился по бетонным ступенькам в гриль бар, занимавший подвал здания Саут Пасифик. В самой глубине зала на двери был приколот квадрат серого картона, а на нем оранжевым мелом написано «Спортзал». Джонни открыл эту дверь и вошел.

Он оказался в большой и прокуренной комнате без окон, с неровным полом. На потолке моргал неоновый светильник. В комнате было сыро, душно и пахло потом. Полтора десятка зрителей на деревянных скамейках наблюдали за поединком двух местных боксеров. Ринг занимал почти все помещение.

Оба боксера были из Ридинга. Один – молодой полутяжеловес, которому сулили большое будущее, другому чемпионский титул завоевать так и не удалось, и он, казалось, до сих пор не отошел от пережитых потрясений.

Фрэнк Белл сидел, развалясь на единственном стуле. Он поставил на юный талант и теперь наблюдал, как молодой боксер сосредоточенно пританцовывал вокруг противника.

Даже здесь, в этом грязном притоне, Фрэнк выглядел столь же безукоризненно, как обычно; похоже, он даже не вспотел. Бегемот с Каджиано держались позади, подпирая облупленную стену.

Джонни с безмятежным видом приблизился к Фрэнку, который искоса взглянул на него.

– Я слышал, ты снял комнату недалеко от Тихуаны... Помнишь, я говорил, что Филадельфия тебе в конце концов осточертеет?

– Новости быстро расходятся, – заметил Джонни, глядя на ринг. – Твой подопечный хорошо работает ногами, вот только точности удара ему недостает.

– Черт побери! Все только потому, что он не хочет изувечить старика.

«Старику», о котором шла речь, было не больше тридцати. Но он и в самом деле выглядел развалиной. Ничто не старит человека так, как удары по почкам. И все же у него ещё остался неплохой правый боковой. От одного из таких его ударов подопечный Фрэнка отлетел на канаты и нетвердой походкой вернулся назад, чтобы тут же получить короткий и резкий удар левой.

Джонни заметил, как Фрэнк скривился, и улыбнулся уголками рта.

– Удары держит он тоже не слишком хорошо. Что скажешь насчет ужина в мексиканском ресторане? Я тебя приглашаю.

Фрэнк с озадаченным видом уставился на Джонни.

– С чего такая щедрость?

– Просто я не люблю чувствовать себя обязанным. Ты за последнее время выставил мне слишком много выпивки.

Фрэнк улыбнулся.

– Пока ты будешь продолжать проигрывать, я буду ставить тебе выпивку. Не может быть и речи, что кто то кому то обязан.

– Это же относится и к сегодняшнему ужину.

Фрэнк покосился на часы. Время шло к девяти.

– А почему бы и нет? Только минутку подожди, – и все свое внимание он сосредоточил на ринге.