К удивлению Макса, это соответствовало действительности. Никто раньше не предлагал ему массаж в качестве лечения. Он не представлял себе, как это приятно, когда кто-то другой разглаживает напряженные мускулы его ноги.

— Андромеда очень хорошо разбирается в травах. Я ее попрошу составить лекарство для расслабления мускулатуры.

Макс поморщился.

— Не надо. Когда мне плохо, я обхожусь бренди.

— Тогда, думаю, вам поможет наш фирменный чай из трав. У нас его несколько сортов, и все им довольны.

Макс не стал спорить. Он закрыл глаза и сосредоточился на ласкающем прикосновении рук Клео. Еще одно приоткрытое окно, подумал он. Еще один взгляд в загадочные глубины души Клео Роббинс.

Шли минуты, и боль постепенно отступала. Но массаж никак не утихомирил его неистового желания. Макс с трудом себя контролировал.

— Клео, я начал читать «Зеркало», — сказал он. Ее руки остановились. Макс чертыхнулся про себя, сожалея, что заговорил.

— Наверное, вы сочли мою книгу порнографией, как и Нолан.

— Нет. На мой взгляд, это прекрасно.

— Прекрасно?

Ее голос снизился до шепота.

— Более чем прекрасно. Это колдовство.

Руки Клео вновь начали двигаться.

— Вы так думаете?

Макс открыл глаза и посмотрел на Клео: ее голова была опущена.

— Ваша книга, словно прекрасное произведение живописи. В ней тысячи деталей для изучения. Некоторые сразу бросаются в глаза, другие требуют внимания. Некоторые можно выразить словами, другие, самые важные, не поддаются описанию. Их необходимо почувствовать самому.

Клео подняла голову и улыбнулась ему мечтательной улыбкой.

— Вы совсем как Джейсон. Он тоже говорил, что некоторые люди обладают особым зрением, когда речь идет об искусстве.

— Он это называл внутренним чутьем.

— Совершенно точно. Вы именно так видите произведения искусства?

— Да.

— Удивительно. А людей вы тоже так видите?

— Не всегда, — признался Макс.

«Но я учусь именно так видеть тебя», — подумал он. Внезапно его осенила мысль: чем больше он узнавал о Клео, тем больше ее желал. Именно такие чувства он испытывал перед прекрасной картиной, понятной ему до мельчайших подробностей.

Он хотел Клео.

— Хорошо, что вы не разбираетесь в людях так, как в произведениях искусства, — заметила Клео, продолжая поглаживать его ногу. — Я, например, разбираюсь, но в большинстве случаев только разочаровываюсь.

Он любовался трогательно беззащитной линией ее шеи.

— Почему же?

— Потому что от этого мало пользы. Даже если вы разбираетесь в людях, вы все равно не можете их изменить.

— Похоже, у вас большой опыт.

— Вы угадали. — Клео подняла голову; ее глаза выражали тревогу. — Вы знаете, почему Триша сегодня рыдала навзрыд? Она узнала, что беременна. Говорит, что Бенжи ее оставил, когда она сказала ему о ребенке.

— Понятно. Мне очень жаль Тришу, она производит хорошее впечатление. Но какое это имеет отношение к нашему с вами разговору?

Клео слегка пожала плечами.

— Как только я впервые увидела вместе Тришу и Бенжи, я сразу поняла, что они предназначены друг для друга. Они очень похожи. Две одинокие души в бурном океане жизни. Я не удивилась, когда их дружба переросла в любовь. Но я также знала, что это плохо кончится.

— Почему?

— Потому что для того, чтобы держаться на плаву, Трише и Бенжи не хватало силы воли, они оба беспомощны в своих отношениях с другими людьми.