— Я работал у одного владельца художественной галереи, — ответил Макс.

— Наверное, вам очень хорошо платили, — заметила Клео.

— Да, — согласился он.

Он догадался, что она намекает на его «ягуар»и дорогую одежду, и решил, что пришло время переменить тему.

— Но я больше не работаю в этой области.

— Как вы познакомились с Джейсоном?

— У нас были общие интересы.

— Искусство?

— Да.

Он надеялся, что она перестанет задавать вопросы.

Клео помолчала.

— Макс, вы меня не обманывали, сказав, что Джейсон был богатым человеком?

— Нет.

Макс хотел бы прочесть ее мысли. Он никак не мог определить, изображает ли она с таким блеском наивность или в самом деле ничего не знает. Он не накопил большого опыта общения с наивностью и не умел ее распознавать.

Клео задумчиво наморщила лоб.

— Я догадывалась, что мы многого не знаем о Джейсоне. Чувствовалось, он что-то скрывает, но я его никогда не расспрашивала. Думала, он сам скажет, когда придет время.

— Наверное, так оно и случилось бы. Просто такое время для него не пришло.

Возможно, она действительно была тем, чем казалась, подумал Макс, сердясь на себя за свою непроницательность.

Он с ошеломляющей ясностью понял, что она нравилась ему именно такой наивной, какой выглядела. Он не хотел бы обнаружить, что она не более чем хитрая маленькая воровка, о чем свидетельствовали все имеющиеся факты.

Макс также хотел еще одного. Он хотел, чтобы Клео хотела его.

Он не сомневался, что вчера вечером она испытывала, как и он, глубокое чувственное желание. В первые короткие мгновения он поймал подтверждение этому в ее глазах. Но сейчас он не ощущал ничего откровенно чувственного в прикосновении ее рук к его бедру. Движения ее пальцев были осторожными и успокаивающими, но уж никак не соблазняющими.

Он попытался примирить две противоположности: женщину на коленях рядом с ним и ту, что написала «Зеркало». Это был парадокс, привлекавший Макса: лед и пламя в одной оболочке.

Весь его мужской опыт подсказывал ему, что Клео Роббинс неопытная женщина, но необузданная горячая чувственность «Зеркала» свидетельствовала об обратном.

Макс вдруг вспомнил об атласной ленте в кармане.

— Клео?

— Да?

Макс не мог придумать, в какую форму облечь свой вопрос. Вместо этого он опустил руку в карман и медленно вытащил оттуда алую ленту.

Руки Клео остановились. Словно зачарованная, она смотрела на яркую полоску. Она застыла в полной неподвижности. Максу показалось, что она его боится.

Потребность защитить Клео была так велика, что его рука с лентой невольно задрожала.

— Не бойтесь.

Она посмотрела на него глазами, полными немых вопросов.

— Я не боюсь.

— Вот и хорошо.

Лента свисала с его пальцев почти до полу. Он подхватил другой рукой ее свободный конец и сделал из блестящей ленты петлю.

— Я вам уже говорил, что читаю «Зеркало».

— Я помню.

Она почти шептала.

— Сейчас я читаю вторую главу.

— Вот как?

Кончиком языка Клео провела по губам. Она снова посмотрела на ленту.

— Я знаю, что героиня книги надеется узнать своего призрачного возлюбленного, когда увидит его наяву, хотя прежде не могла разглядеть его лицо в зеркале.

— Она его обязательно узнает.

За стеклами очков глаза Клео были глубокими, бездонными озерами, выражавшими беспокойство и томление.

— Но мне пока неизвестно, как она даст ему знать, — негромко сказал Макс.