– Вы меня действительно видели?

– Да, я вас видел. В подобном случае это не называется в точности «видеть». Разве видят прохожего? А ведь вы таки были всего-навсего прохожим.

– И часто с вами случаются такого рода истории?

– Время от времени. Расскажу вам еще кое-что. Год или два назад я делил свой кабинет с одним сослуживцем, парнем работящим, на хорошем счету, но большим молчальником. Молчалив он был необыкновенно. День изо дня не говорил мне ни слова, ни единого раза, разве что раскланивался или пожимал руку. В конце концов ситуация стала невыносимой. Я больше не мог его видеть, я боялся, что на него наброшусь. Я предпринял определенные шаги, чтобы сменить кабинет, и в ответ на вопрос: почему? – не стал скрывать от начальника: с этим парнем невозможно найти общий язык. Каково было мое удивление, когда я узнал, что он тоже просил перевести его и по той же самой причине: я ни разу не сказал ему и слова. И тогда меня осенило: пусть это и неправда, но не произошло ли все это потому, что я был таким же, как он, и как донести, что мое молчание являлось, возможно, лишь эхом его собственного?

– Вы это выдумали?

– Нет… с чего бы вдруг? Это не выдумка, а эпизод моей юности. Я вижу, вы приобрели новую мебель. Вы окончательно обосновались?

– Да, несомненно.

– Поначалу я подумал, что для вас это лишь временное пристанище, что вам нужно часто менять местожительство. Но нет ничего удивительного, что вы отказались от подобных предосторожностей. Вы странный человек.

Я посмотрел на него.

– Нужно, чтобы вы поняли, – сказал я ему, собрав воедино всю свою эфемерную симпатию. – Я для вас – ловушка. Мне не стоит вам все рассказывать; чем честнее я буду, тем сильнее вас обману, заманю своей искренностью.

Он рассмеялся. Его смех показался мне наглым и угрюмым.

– Не забивайте мною себе голову, – сказал он. – Как вы додумались до подобных идей?

– Я не додумывался. Я думаю то же, что и все остальные. Вы не замечаете этого, наверное, потому, что вы – враг всех на свете, потому, что уже стали реформатором, интриганом. Поймите, я не могу в вас ошибаться. – Я дал ему подойти поближе. – Даже если бы там были не вы, – сказал я, беря его за куртку, – то все равно… ну да, это могли быть только вы.

– Почему вы засмеялись? – спросил он, злобно в меня вперяясь. Потом резким движением схватил меня за запястья. – Покончим с этим. Вы отлично знаете, что я не тот и не этот, а ваш врач. Я вас лечу. Вы должны мне доверять.

Я попытался высвободиться, он не отпускал меня.

– Почему вы притворяетесь, что принимаете меня за другого? – завопил он. – Почему говорите о реформах, об интригах?

Я чувствовал, как он дрожит, дрожал и я сам.

– Осторожнее, – прокричал я, – ни шагу дальше.

Он явно хотел на меня броситься. Наконец все же отступил к двери. Он собирается позвать, подумал я, сейчас он…

– Какое мне, по-вашему, дело до того, врач вы или нет? Врач вы, не врач. Знаю я все это. И это здание вполне может быть клиникой. Что это меняет? Глупость – и только.

– Хорошо, – сказал он.