Ада перебил:

– Не надо оправданий, Рэгз. Это я во всем виноват. Не надо все сваливать на Макса, я не хочу делать из него мальчика для битья.

Доктор Ясуми до того тихонько сидел в углу, но тут вдруг подал голос:

– А еще вы слишком хорошо отзываетесь о президенте Фишере в ваших балладах, Рэгз. Вот в этой, которая про освобождение Джим-Джема, вы прямо так и поете: мол, Макс Фишер сменил этические установки. Нам такого не надо. Нужно сочинить песню, из которой станет понятно: это благодаря мистеру Ада Джим-Джем вышел из тюрьмы. Вот, Рэгз, послушайте, я кое-что сочинил.

И доктор Ясуми продекламировал:

– Ровно тридцать три слога, – скромно потупился доктор Ясуми. – Это традиционное японское стихотворение в жанре хайку. Рифм там нет, как у вас в балладах, зато нужно обязательно раскрыть тему – прямо как в данном случае. – А Рэгзу он сказал: – Переделайте мое хайку в балладу. Ну, как вы привыкли: с рифмой, куплетами, припевом – ну вы меня поняли.

– Насчет тридцати трех слогов я все понял, небось считать умеем, – мрачно отозвался Рэгз. – Но вообще-то я, эт самое, человек творческий. Мне, эт самое, обычно не говорят, про что петь, эт самое. – И он развернулся к Ада. – Я не понял, мистер, на кого работаю. На вас или на него? Вроде как не на него, не?

– Делайте, как он говорит, – пожал плечами Ада. – Он человек большого ума.

Рэгз расстроенно пробормотал:

– Ну ладно… Только, по правде сказать, не такого отношения я ждал, когда контракт подписывал…

И он мрачно уплелся в угол сочинять новую балладу.

– А вам что здесь занадобилось, док? – прямо спросил Ада.

– Посмотрим, – уклончиво ответил Ясуми. – Хочу проверить свою теорию насчет пси-способностей этого куплетиста. Возможно, она верна. А возможно, и нет.

– Я смотрю, вы полагаете, что Рэгз должен очень четко выражать заданные мысли, – прищурился Ада.

– Да, – покивал доктор Ясуми. – Точно и четко, как в юридическом документе. Вы, главное, не спешите. Если я прав – оно себя само собой обязательно проявит. А если нет – все это не имеет ровно никакого значения.

И он ободряюще улыбнулся.

– Макс, я тут поехал в федеральную тюрьму, ну, где Джим-Джем сидит, хотел поговорить насчет того, чтобы снять с него обвинения, ну, как ты хотел… – Тут Леон примолк. – В общем, Макс, его там больше нет.

Леон явно нервничал.

– Как это – нет? – удивился Макс – он действительно не сердился, а пытался понять, что происходит.

– Да тут Арт Хевисайд, адвокат Ада, поработал. Не знаю еще, что он там раскопал – мне нужно поговорить с окружным судьей Дейлом Винтропом. Это он подписал ордер об освобождении час назад. У меня уже назначена встреча с Винтропом. Я с ним пообщаюсь и тебе перезвоню.

– Задери меня тысяча чертей, – протянул Макс. – Мы опять опоздали!

И он повесил трубку и поднялся на ноги – предстояло многое обдумать. Что такого Ада от Брискина нужно? Непонятно, ничего не понятно…

И тут он сообразил – ну конечно! КУЛЬТУРА! Джим Брискин должен появиться на канале КУЛЬТУРА!

Он тут же включил телевизор, но со вздохом облегчения увидел там не Брискина, а какого-то исполнителя кантри, который сидел и знай себе тренькал на банджо:

Макс Фишер послушал и ахнул:

– Боже ты мой, а ведь так оно и было! Именно это я и сделал!

А потом подумал: странно оно как-то все получается.