Услышав хлопанье входной двери, мистер Гарди, трудившийся в дальней части мастерской, поднял взгляд от верстака. В помещении горела белым светом дуговая лампа, повсюду лежали груды электронных деталей, привезенных из разных концов Северной Калифорнии. Большая часть пришла из Ливермора. Там у мистера Гарди были высокопоставленные друзья, которые разрешали ему производить раскопки в запретных зонах.

До войны Дин Гарди работал инженером на крупной радиостанции. Это был худощавый сдержанный человек в годах, одетый в свитер и неизменный галстук, хотя галстуки теперь считались редкостью.

– Мою лошадь съели, – сообщил Стюарт, усаживаясь напротив.

Из-за занавески, отделяющей мастерскую от кухни, показалась Элла Гарди, супруга изобретателя.

– Ты оставил Эдварда без присмотра? – не поверила она.

– Да. Решил, что в центре Окленда безопасно. И потом, пристань патрулировал чиновник, и он должен был…

– Такое случается сплошь и рядом, – устало произнес Дин Гарди. – Проклятые выродки эти ветераны. Их под пристанью сотни обретаются. Взорвать бы всех цианидной бомбой к чертям собачьим. А с машиной что? Там оставил?

– Да, – понуро пробормотал Стюарт, – извините.

– Ладно, забудь. В Оринде полно лошадей. Детали купил?

– Не срослось, все разобрали. Привез только это. – Стюарт вытащил из кармана пригоршню транзисторов. – Фермер их не заметил, ну я и позаимствовал тихонько. Надеюсь, хоть на что-то сгодятся. – Он высыпал транзисторы на верстак. – Небогатый улов, надо признать.

Настроение у него испортилось окончательно.

Элла молча скрылась за занавеской.

– Поужинаешь с нами? – Гарди выключил лампу и снял очки.

– Не знаю, – помотал головой Стюарт, – чувствую себя как-то странно. – Он встал и принялся бродить взад-вперед. – На той стороне Залива я видел нечто невероятное. Раньше слышал, правда, но не верил. Водятся там твари вроде летучих мышей, но не мыши. Очень смахивают на куниц – туловище длинное, башка огромная. Зовутся смотрушками, потому что любят подглядывать в окна.

– Это белки. – Гарди откинулся на спинку стула и ослабил галстук. – Мутировавший вид из парка «Золотые ворота». Я даже подумывал приспособить их под какое-нибудь дело, к примеру, почту передавать… В целом зверушки выносливые – милю спокойно пролетают, или планируют, или чего они там делают, только дикие совсем. Пробовал поймать одну – бесполезное занятие. – Он продемонстрировал глубокий шрам на большом пальце правой руки. – Подарок от смотрушки.

– Мне сказали, что у них вкусное мясо, типа куриного. В Сан-Франциско на каждом углу торгуют жареными смотрушками. Свеженькие, горячие и стоят четвертак.

– Не вздумай пробовать, – предупредил Гарди, – они насквозь токсичные, потому что питаются всякой отравой.

– Не могу жить в городе, хочу уехать куда подальше, – выпалил вдруг Стюарт.

Смело встретив взгляд изобретателя, он продолжал:

– Здесь царит неимоверная жестокость. Нет, я прекрасно понимаю, жестокость царит повсюду, да и заработка в глухомани днем с огнем не сыщешь… Кстати, вы пробовали продавать ловушки сельским жителям?

– Пустая затея, – отмахнулся Гарди. – Добыча для наших капканов обитает исключительно в городах, среди руин. Глупость ты затеял, дружок, большую глупость. Вернись с небес на землю. Глушь стерильна, туда не проникает поток идей.