Лерер досматривал газету, размышляя о важности своей работы. Когда Энг сделает свое дело, во всем мире не останется ни одного своббла, разве что мошенники из САМ припрячут парочку. Уже сейчас, хотя рукопись еще цела, трудно припомнить, зачем нужен своббл и на что похож. Маленький, большой? Квадратный, круглый? Хм… Лерер опустил газету, задумчиво потирая лоб. Когда машинописный текст превратится в стопку писчей бумаги, моток красящей ленты и пачку копирки, никто больше не сможет вспомнить ни книгу, ни механизм, который она описывала.

Хотя возиться Энгу не меньше чем до начала года – стирать текст строку за строкой, слово за словом. Последняя копия – это не куча печатных томов, с которыми все просто… зато в качестве компенсации за долгую кропотливую работу ему выпишут по-настоящему солидный счет – тысяч на двадцать пять посткредитов. Искоренив книгу о свобблах, Энг станет бедняком, так что задачка…

Трубка стоявшего под рукой телефона соскочила на стол, из нее донесся резкий визгливый голос:

– Пока, Нильс. – Звонила женщина.

Лерер приложил трубку к уху.

– Пока.

– Нильс, я люблю тебя! – страстно выдохнула Чариз Макфадден. – А ты меня любишь?

– Да, я тоже тебя люблю. Когда мы виделись в последний раз? Надеюсь, скоро. Скажи, что скоро!

– Скорее всего, сегодня вечером, после работы. Хочу познакомить тебя кое с кем. Автор, почти неизвестный, мечтает официально искоренить диссертацию на тему, хи-хи… психогенные причины смерти от удара метеорита! Ты же работаешь во Втором отделе…

– Скажи, пускай искореняет сам.

– Так же совсем не престижно! – взмолилась Чариз. – Теория на самом деле сумасшедшая, просто бредовая. Этот парень, Ланс Арбетнот…

– Как?

Имя почти убеждало – но не совсем. Таких прошений каждый день приходило навалом, и все без исключения от нелепых чудаков с нелепыми именами и нелепыми теориями. Он слишком давно работал во Втором отделе, чтобы так легко попасться на удочку. Тем не менее разобраться надо, иначе он просто не может – так уж устроен. Лерер вздохнул.

– Ура, ты вздыхаешь! – радостно взвизгнула Чариз.

– Если только он не из САМ.

– Ну… вообще-то как раз оттуда, – смутилась она. – Похоже, его выставили, вот он здесь и появился.

Ну и что, подумал Лерер. Пускай Арбетнот не разделяет воинственных убеждений элиты Свободной Афро-Муниципии, пускай он слишком умеренный для Бардов – правителей республики, слепленной из бывших Теннесси, Кентукки, Арканзаса и Миссури, однако, так или иначе, все они там фанатики. Пока не встретишься лицом к лицу, не поймешь, да и то… Барды, пришедшие с Востока, ухитрились навесить чадру на столько лиц, что теперь ничьих мотивов и намерений не разобрать.

– А еще, – продолжала щебетать Чариз, – Арбетнот лично знал Анарха Пика еще взрослым, до его печального детства.

– Печального! – фыркнул Лерер. – Туда ему и дорога.

Мир не знал большего сумасброда и придурка, чем этот Пик. Не хватало еще якшаться с приверженцем впавшего в детство Анарха. Лерер поморщился, вспоминая библиотечные материалы о мятежах, массовых погромах и убийствах, когда взошла звезда Себастьяна Пика, способного юриста и блестящего оратора – религиозного фанатика, увлекшего за собой несчетные толпы и охватившего своим влиянием всю планету, хотя действовал он по большей части в пределах САМ.

– Побойся бога, – укоризненно произнесла Чариз.

– Мне надо работать, – сухо ответил Лерер. – Позвоню тебе в обеденный перерыв, а пока наведу справки об этом Арбетноте и тогда решу, что делать с его бредовой теорией о психогенных причинах смерти от метеорита.