– Что? – Юнец обвел собеседников подозрительным взглядом. – Сколько стоит этот ваш своббл? У меня есть только пятьдесят центов, мои карманные деньги, и вообще не надо мне никаких свобблов! Я хочу жвачку и в кино! – Его взгляд снова безразлично застыл. – Кому на фиг нужны ваши свобблы…

– Ваше Могущество, вы прожили сто шестьдесят лет, – уговаривал телохранитель, – и только благодаря этому изобретению! Иначе не удалось бы реализовать фазу Хобарта… я знаю, вам это трудно понять, но… – Он сцепил руки, раскачиваясь из стороны в сторону и стараясь удержать внимание ребенка. – Себастьян, послушай, это важно! Подпиши указ… пока еще умеешь писать – и все! Объяви народу, что…

– Еще чего! – В глазах Анарха блеснула ярость. – Я тебе не верю, тут что-то не так!

«Не так, сильно не так, – подумал Энг, разминая затекшие колени, – и похоже, тут уж ничего не поделаешь… если ты не поможешь». Положение казалось безнадежным.

– Попробуйте подойти позже, – сказал сочувственно телохранитель, тоже поднимаясь на ноги.

– Позже он еще помолодеет, – хмыкнул Энг.

Никакого «позже» не существовало. Он отошел в сторону, понурившись и остро ощущая свое поражение.

Бабочка на ветке дерева только начала сложный, таинственный процесс втискивания своего тела в тускло-коричневый кокон, и Энг остановился посмотреть. Задачка не из легких, но все же не безнадежная, как у него. Не ведая о своих трудностях, бабочка бездумно выполняла положенные движения, подчиняясь рефлексам, заложенным еще в далеком будущем. Понаблюдав за ней, Энг внезапно повернулся и вновь подошел к Анарху Пику, который все так же сидел на траве в окружении ярко раскрашенных шариков.

– А давай сделаем вот как, – сказал Энг. Оставалась последняя попытка, и он готов был выложиться до конца. – Тебе вовсе не нужно знать, что такое своббл или фаза Хобарта, достаточно подписать… вот этот документ. – Он вытащил из внутреннего кармана конверт и раскрыл его. – Если подпишешь, то весь мир увидит твое обращение в вечерних новостях, а я утрою карманные деньги, которые ты получаешь, – добавлю к пятидесяти центам еще целый доллар, настоящий, бумажный! Что скажешь, а? А еще… а еще каждую субботу буду покупать тебе билет в кино на утренний сеанс. Ну как, по рукам?

В глазах мальчишки загорелся огонек, он явно готов был согласиться… однако что-то его удерживало, и Энг не мог понять, что именно.

– Мне кажется, – шепнул телохранитель, – он хочет спросить разрешения у отца. Старик уже полтора месяца как жив, его останки восстанавливаются в родильном отделении больницы в Канзас-Сити. Недавно пришел в сознание, и Его Могущество несколько раз беседовал с ним. Не так ли, Себастьян? – Негр с ласковой улыбкой повернулся к ребенку, тот кивнул. – Вот видите, он боится что-либо делать сам, без спросу… М-да, не повезло вам, мистер Энг, он уже слишком мал, чтобы руководить, и все это понимают.

– Нет, я все равно не отступлю, – упрямо ответил посетитель, но горькая правда состояла в том, что он уже отступил. Чернокожий телохранитель, ходивший за Анархом как нянька, абсолютно прав, и оставаться здесь значит только тратить время. Вот прийти бы года два назад…

– Я ухожу, – сказал Энг с горечью, – пускай играет в свои шарики. – Он сунул конверт обратно в карман и двинулся прочь, потом, остановившись, добавил: – Попробую в последний раз вчера утром, перед встречей в Библиотеке – если, конечно, рабочий график Анарха позволит.