Банка с запиской уплыла на северо-запад. На следующий день с юго-востока, в банке из-под смеси «Кэмелеопард номер пять», пришел краткий ответ:

«Мистер Кэдбери, если вы думаете, что я – плод больного воображения вашей жены, то вы многое теряете в жизни.

С самым искренним приветом

«Что же, вполне разумно, – сказал себе Кэдбери, читая и перечитывая письмо. – С другой стороны, именно так написал бы плод больного воображения Хильды. И что это доказывает?»

«Уважаемая мисс Стикифут!

Я люблю вас и верю в вас. Однако, чтобы расставить точки над «i» – разумеется, для меня, – не могли бы вы выслать отдельно – наложенным платежом, если угодно, – какой-нибудь предмет или изделие, подтверждающие вне всякого сомнения, кто вы и кем являетесь. Надеюсь, вас не затруднит моя просьба. Постарайтесь меня понять – я не рискну снова так же катастрофически ошибиться, как с Фаундфулли. В этот раз я полечу в окно вместе с «Гермесом».

Примите мое восхищение и т. п.»

Кэдбери пустил письмо по затоке в северо-западном направлении и тут же принялся ждать ответа. Между тем, по настоянию Хильды, он снова собрался к доктору Дриту.

– Как дела на берегу затоки? – жизнерадостно спросил тот, забросив на стол пухлые мохнатые лапы.

Кэдбери решился быть с психоаналитиком честным и откровенным. Ничего страшного, если он расскажет Дриту обо всем, в конце концов, за это ему и платят – за выслушивание любой правды во всех подробностях, хоть низменной, хоть возвышенной.

– Я влюбился в Кэрол Стикифут, – начал он. – И в то же время, хотя моя любовь чиста и безгранична, меня не покидает страх, что эта девушка – плод больного воображения моей жены, ловушка, попытка Хильды узнать мою истинную сущность, которую я всеми силами скрываю. Если мое истинное «я» выйдет наружу, я изувечу ее и брошу навсегда.

– Гм-м, – сказал доктор Дрит.

– И вас тоже. – Кэдбери решил разом вывалить всю свою агрессию.

– Значит, вы никому не доверяете? Отдалились от всех? Ваш образ жизни привел вас к полному одиночеству? Не торопитесь отвечать – вы можете сказать «да», и это будет невыносимым открытием.

– Я не отдалился от Кэрол Стикифут, – запальчиво возразил Кэдбери. – В этом-то и суть: я стараюсь побороть одиночество. Я был одинок, когда бредил голубыми фишками. Знакомство с мисс Стикифут наверняка положит конец моим невзгодам, и если бы вы заглянули мне в душу, то были бы чертовски рады, что я тогда пустил по воде эту банку. Чертовски рады. – Он сердито взглянул на длинноухого доктора.

– Быть может, вас заинтересует, – сказал доктор Дрит, – что мисс Стикифут – моя бывшая пациентка. В Мадриде она повредилась умом, и пришлось отправить ее домой в чемодане. Не спорю, она хорошенькая, но погрязла в душевных проблемах. А левая грудь у нее больше правой.

– Но она настоящая! – ликующе воскликнул Кэдбери.

– О да, вполне настоящая, не сомневайтесь. Хотя хлопот с ней не оберешься. Пройдет время, и вам захочется обратно к Хильде. Одному богу известно, во что Кэрол Стикифут способна вас втянуть.

Кэдбери весьма воодушевили слова доктора, и он вернулся к недогрызенному тополю у затоки в приподнятом настроении. Его водонепроницаемый «Ролекс» показывал всего лишь половину одиннадцатого, и впереди был целый день, чтобы строить дальнейшие планы – ведь теперь он знал, что Кэрол Стикифут – реальная девушка, а вовсе не очередная злокозненная выдумка Хильды.

Не все приречные районы можно было найти на карте, но благодаря своей работе Кэдбери изучил эти места вдоль и поперек.