— Угу. — Роза сунула кусок пиццы в салфетку. Ее синие, густо подкрашенные глаза как будто сделались мягче. — Помню, маме очень нравился Дрейк Стоун. Особенно одна его песня. Когда я была маленькой, она включала ее снова и снова.

Хлоя с трудом скрыла удивление. Роза очень редко говорила о своем детстве, которое однажды ночью разбилось вдребезги, когда убили ее родителей. Розе тогда было пятнадцать, именно она обнаружила трупы. Девушка переехала к тетке, разведенной женщине, которая с трудом справлялась с двумя отпрысками. Тетка пыталась выполнить то, что считала своим долгом, но третий рот, к тому же принадлежавший травмированному подростку, был явно в тягость. Не хватало ни любви, ни привязанности, не говоря уже о деньгах.

Через полгода Роза сбежала, решив, что улица окажется более дружелюбной, чем дом ее тетки. Шесть месяцев она умудрялась выживать на улице, временами спасаясь в приютах для бездомных и добывая средства к существованию с помощью врожденных талантов, а потом оказалась в детективном агентстве «Харпер инвестигейшн». Хлоя нашла ее там же, где позже нашла Гектора: среди кучи отбросов у мусорного бака в соседнем переулке.

— Любимая песня твоей мамы, случайно, не «Голубое шампанское»? — спросила Хлоя.

— Точно! — просияла Роза и промычала несколько тактов. — Откуда вы знаете?

Хлоя махнула рукой на экран компьютера.

— По моим данным, это был первый и единственный мегахит Стоуна, настоящий мегахит. Он спел его тридцать лет назад, но этого хватило, чтобы сделать Стоуна знаменитостью. Эта песня — его визитная карточка. Он до сих пор исполняет ее каждый вечер. Очевидно, женщины в зале по-прежнему выстраиваются в очередь после каждого шоу, чтобы он их поцеловал.

Роза закатила круглые, как у енота, глаза.

— Думаю, его давно тошнит от этой песни.

— Вероятно. В любом случае я только что поговорила с дядей Эдвардом из Лас-Вегаса. Он подтвердил, что, по его мнению, у Стоуна действительно есть старая лампа, соответствующая смутному описанию, которое дал мне Уинтерз. По меньшей мере такая лампа у Стоуна когда-то была. Завтра я проконсультируюсь с тетушкой Филлис.

— Ваш дядя Эдвард продает в Лас-Вегасе дорогую антикварную мебель?

—Дядя Эдвард — эксперт по антиквариату не только в Лас-Вегасе, но и на всем юго-западе. Именно он поставлял мебель дизайнеру Дрейка Стоуна, которую тот использовал при оформлении особняка. Когда в прошлом году к Стоуну попала лампа, он, видимо, попросил Эдварда провести оценку, чтобы подтвердить ее подлинность. Но дядя говорил, что ему так и не предоставилась возможность осмотреть лампу.

Роза сунула Гектору еще кусок пиццы.

— А почему?

— Потому что Стоун передумал. Сказал дяде Эдварду, что, как только лампа попала ему в руки, он сразу понял, что это современная подделка. Но дядя Эдвард засомневался. Харперовская интуиция. В любом случае он утверждает, что если кто и способен организовать для меня встречу со Стоуном, то это тетя Филлис.

— Могу спорить, что ваш новый клиент подпрыгнул до потолка, когда узнал, что вы разведали, где сейчас эта лампа.

— Я пока не сообщала мистеру Уинтерзу о своих достижениях, — сказала Хлоя и откусила от пиццы.

— А я-то думала, что он хочет найти эту лампу как можно скорее.

— Хочет. Но мне надо убедиться, что эта штука настоящая. Неприятно говорить, но, когда имеешь дело с каким-либо легендарным артефактом, всегда надо учитывать вероятность, что получишь подделку.

Роза ухмыльнулась.

— Имеете в виду небольшой шанс, что кто-то сделал копию какой-то старой лампы и продал ее Дрейку Стоуну?

— Не дай бог, — вздохнула Хлоя.