|
Ему необходимо прорваться сквозь все красные флажки, нужна какая-то вещь, принадлежащая Дэлии, которую они сразу бы узнали, некое неоспоримое доказательство того, что его звонку можно верить. Более того, поскольку он не может встретиться с ними в Израиле – а ему необходимо встретиться с кем-то из них лично, – то, чем он собирался привлечь их внимание, должно быть достаточно впечатляющим, чтобы заставить их выехать из Израиля и встретиться с ним где-то еще. Возможно, в каком-нибудь отдаленном уголке в Греции или на Кипре. Если бы у него было что-то, принадлежащее ей! Водительское удостоверение или паспорт… сгодилось бы даже любое из ее украшений.
Но она прибыла во дворец в одежде бедуинки, с пустыми руками, у нее забрали абсолютно все. Не мог же он просто подойти к Халиду и попросить его одолжить ему ее кольцо или паспорт. Но что-то же должно быть… И тут его осенило. Схватив полотенце и стараясь по возможности придерживаться прохладной тени, он направился к стоящему на возвышении дворцу, где сразу же прошел в свои апартаменты. Там он двадцать минут перерывал шкафы и ящики, прежде чем нашел то, что искал. Фотокамеру «Поляроид». Он просто сфотографирует ее. Потом вызовет самолет, отдаст фотографию капитану Чайлдсу и прикажет лично доставить ее. Осталось найти кассету. На ее поиски ушло еще пятнадцать минут. Наджиб зарядил камеру, проверил и улыбнулся. «Даже странно, насколько удачно все складывается, – подумал он. – Стоит мне столкнуться с какой-нибудь проблемой, как решение приходит само собой. Если так будет и дальше…» Натянув слаксы и рубашку и морально готовя себя к предстоящей схватке льда и пламени, он отправился прямиком в ее апартаменты.
– А где же ваш балахон? Наджиб удивленно заморгал глазами. Дэлия говорила совершенно ровным, нормальным голосом, в котором не было и тени ехидства. Не было ни льда, ни пламени, и даже ее слегка нахмуренные брови выглядели абсолютно искренними. – Принадлежащие к некоторым слоям арабского общества мужчины часто носят принятую на Западе одежду, – объяснил он, – а женщины следуют парижской моде. За закрытыми дверями, разумеется. Я думал, вам это известно. Она окинула взглядом его элегантную рубашку фирмы «Салка» с распахнутым воротом и темные, сшитые в Милане слаксы. – Другими словами, когда до этого я дважды видела вас в наряде шейха… вы делали это из-за меня. На его губах появилась слабая улыбка. – Боюсь, шейх не стал бы носить такую заурядную одежду. – Понятно. – Дэлия с сомнением посмотрела на него, но, заметив нежный взгляд его глаз, в смятении быстро отвернулась, переключив свое внимание на дорогие антикварные безделушки, стоящие на серванте. Она принялась переставлять с места на место круглые японские коробочки, девять янтарных шариков, индийские кубки из слоновой кости, витые свечи и миниатюрные глобусы. – Мне… мне бы хотелось, чтобы вы ушли. – Ее хрипловатый голос дрожал. Наджиб устремил на нее любящий взор, испытывая неодолимую потребность объяснить ей все, заставить понять, что он не желает ей зла, что не хочет доводить до конца этот безумный план. Данный им много лет назад обет верности больше не имеет для него никакого значения, и он, так же, как и она, всего лишь пленник, увязший в паутине прошлого. Но больше всего ему хотелось сказать ей, что он найдет способ вытащить ее отсюда, даже если для этого ему придется перевернуть небо и землю. Он открыл было рот, но не смог выговорить ни слова и был этому даже рад. На фоне ее переживаний они звучали бы неуместно. Наджиб печально наблюдал, как она переставляет с места на место вещицы. Дэлия была так близко – всего в нескольких шагах. |
