|
От взрыва рухнут ее стены. Мусульмане всего мира: мусульмане в Индии и на Дальнем Востоке, мусульмане в четырех концах света – вознегодуют и все как один возьмутся за оружие! На следующий день после этого взрыва, принадлежащая неверным Стена Плача превратится в груду иерусалимских камней, а на третий день… Ах! На третий день рухнет собор Святого Петра. Но первой должна быть Мекка! Всю вину за этот акт, разумеется, возложат на неверных. Все очень просто, видите. – Судя по нарастающему возбуждению, он все больше входил во вкус. – Христиан и евреев обвинят в уничтожении Мекки, а те, в свою очередь, обвинят мусульман в уничтожении своих святынь. И разгорится священная война такого масштаба, что по сравнению с ней померкнут крестовые походы! Мы перепишем всемирную историю, братья мои, и в последующие века нас будут почитать почти так же, как самого Пророка. Три самые многочисленные мировые религии – а значит, и их вооруженные силы – будут сражаться до последней капли крови! И Ислам победит!
Он откинулся на спинку кресла с удовлетворением человека, только что поведавшего сногсшибательную новость. Все ошеломленно молчали. Чувство страстной и справедливой ярости заглушило боль от раны. Наджиб медленно покачал головой и заговорил, осторожно подбирая слова: – Попытки нападения на Мекку уже предпринимались в прошлом, – спокойно напомнил он Абдулле. – И те, кто посягнул на святыню, были казнены. Абдулла раздраженно махнул рукой. – Эти люди были дураками! Они захватили Мекку и пытались удержать ее. Мы же просто уничтожим святыню. Во время взрыва в радиусе ста миль не будет ни одного из наших людей. Никто не сможет обвинить нас. – Он помолчал. – Муаммар поможет нам людьми и взрывчаткой. Хотя он и отказывается принимать участие во всем этом, но сознает, что это необходимо. Представьте, какие ослепительные возможности откроются перед нами! Это не только объединит ислам, но превратит его в силу, с которой вынужден будет считаться весь мир. Все страны Ближнего Востока, а также Индия, Пакистан, и другие страны, где живут мусульмане, в конце концов, возможно, объединятся в огромное единое государство, исповедующее одну религию. – Боюсь, мы напрашиваемся на то, чтобы вечно гореть в аду, – решительно проговорил Наджиб. – Напротив. – Абдулла позволил себе слабо улыбнуться. – Я уверен, что нам, как воинам Аллаха, навечно обеспечено место в раю.
Было начало третьего ночи, когда что-то разбудило его. С колотящимся сердцем он сел на кровати и, затаив дыхание, прислушался, но, кроме жужжания кондиционера, ничего не услышал. В комнате стояла кромешная темнота. Насколько он мог судить, незваных гостей здесь не было. Но что-то было не так. Определенно, здесь еще кто-то есть. У него по спине пробежал холодок, предупреждая об опасности. Забинтованная рука горела и дергалась. Чувствуя поднимающийся в душе страх, он потянулся к тумбочке и зажег настольную лампу. И тут же изумленно выпрямился. У его кровати, неподвижные, как статуи, стояли Халид и Хамид. Он изумленно уставился на них. – Что вы здесь делаете? – сердито осведомился он. – Ш-ш-ш! – Халид поднес к губам палец. – Не так громко, – шепотом проговорил он. – Говори тише. – Он обернулся к своему спутнику. – Хамид, проверь, заперта ли дверь. Хамид бесшумно, как ночной зверек, выскользнул обратно в гостиную, и в ожидании его прихода Наджиб с Халидом хранили молчание. Когда он возвратился и кивнул, гости уселись в кресла, и Халид закурил тонкую черную сигару. Сделав пару затяжек, он откинулся на спинку кресла и, положив ногу на ногу, вынул сигару изо рта. Затем задумчиво посмотрел на нее. – Думаю, нам троим пора немного поговорить, – светским тоном произнес он. |
