|
Фриде был бы безумно рад уже только тому, что его корабль получил бы вектор и определенное ускорение до того, как поток заряженных частиц в конце концов воспламенит систему управления, работающую с наведенным ускорением. В этом случае «Гиперион», Джели и застывший труп доктора Ганнибала Фриде, жертвы ионизирующей радиации, испущенной при взрыве, будут на верном пути, направляясь к точке Рандеву с Землей. К несчастью, на лучшее рассчитывать пока не приходилось. Компьютеры и приборы сообщили Фриде, что в течение трех часов скорость космолета возросла всего лишь до пятидесяти двух километров в секунду. Таким образом, ускорение составляло лишь девять процентов от начальной скорости, хотя с этого момента должен был произойти положительный поворот. — Как у нас дела, Хан? — нетерпеливо спросила в микрофон Джели. Ее голос был слегка озабоченным, и чувствовалось смущение, как будто она боялась оторвать ученого от дела. — Мне наконец?то удалось закрепить как следует все бьющиеся и все незаменимые вещи, — сказала она, — а когда мы начнем ускоряться? — А мы уже давно начали, — ответил Фриде. — Вот уже три часа, как корабль набирает скорость. — Но я ничего не чувствую… ну, может быть, слегка ощущаю притяжение. Ей наверняка пришлось нелегко, подумал Фриде. Ускорение и все связанные с этим неприятные вещи в первую очередь должны были отразиться на центральной оси, там, где как раз Анжелика наводила порядок. Хотя, возможно, Джели просто хочет скрыть от него, что имеются кое?какие повреждения, неизбежно вызванные его маневрами. Ученый был тронут. — Мы очень неплохо идем, дорогая, — заверил Джели Фриде. — А сильно… я имею в виду, двигатель работает так, как ты и предполагал? — спросила она. — О да! Он в прекрасном состоянии, и бояться нечего. Совершенно нечего. Фриде по?прежнему смотрел на часы. «Гиперион» уже прошел границу того временного промежутка, после которого, по расчетам доктора, облако из частиц должно было их настигнуть. От шести до двенадцати часов, прикинул Фриде, в зависимости от количества энергии, испущенной взрывом. Хотя, судя по размерам импульса, могло оказаться и быстрее, и корабль уже наверняка вошел в зону бушующего магнитного шторма, если верить магнетометрам. Теперь могло произойти все, что угодно. Раздробление Воссоздание Сжатие Синтез Среда вокруг капсулы плазмота вновь изменилась. Она густела и нагревалась. Снизу вновь стало ощутимым давление магнитного потока, которое плазмот не испытывал с того времени, когда в результате взрыва протуберанца его не выкинуло из фотосферы. Давление у стенок капсулы росло, пока не стало абсолютно невыносимым. Если низкая температура и близкая к вакууму среда заставили плазмота сжаться, то с увеличением температуры и ростом давления процесс пошел в обратную сторону. Плазмот стал раскрываться подобно опущенному в воду японскому бумажному цветку. С точной последовательностью связанные мембраны и «конвертики» заряженных частиц быстро превратились в отлаженный как часы механизм. Среда вокруг плазмота была весьма необычной — сжатый между огромными магнитными полями направленный поток, напоминавший трубообразный протуберанец, соединявший два холодных бассейна на поверхности Солнца. Потянувшись вверх, плазмот инстинктивно влез в новую конфигурацию силовых линий, смешавшись с ними, дабы избежать падающего на него каскада горячих газов, наполненного заряженными и нейтральными частицами. |
