— Интересно, это было в действительности?

— Я спросила у Чупихиной, — ответила Инга Казимировна серьезно. — Было.

— Так и призналась спокойно? — удивился я.

— Сказала, что сало стащила сама Бражникова. — Я невольно улыбнулся. — По поводу косынки возмущалась. В общем, все выглядит скорее печально, чем весело, — подытожила Гранская.

— Непонятно одно: по какой причине обе женщины стараются очернить друг друга. Если у них есть основания для этого, значит, каждая могла совершить неприятное бывшей приятельнице. Кто же виноват?

— Ответить на этот вопрос, Захар Петрович, я пока не могу, — призналась Инга Казимировна.

Разумеется, помнить все время о деле, которое вела Гранская, я не мог. Голова была занята более важными событиями.

Но однажды ночью меня разбудил междугородный звонок. Я ощупью пробрался в коридор, где стоял телефон, взял аппарат и пошел на кухню, плотно закрыв дверь, чтобы не обеспокоить Дашу.

— Товарищ Измайлов? — спросил незнакомый голос.

— Слушаю вас.

— Мне говорили, что мы встречались где-то, но я не помню.

— С кем я разговариваю? — спросил я нетерпеливо.

Но мой собеседник не спешил представиться.

— Измайлов, — произнес он как старому знакомому, — ты не собираешься в область?

— Нет, — машинально ответил я.

— Приезжай, Измайлов. Хочу с тобой потолковать. Где хочешь — можем в «Олень» закатиться, а дома тоже неплохо. — Он засмеялся. Лучше дома. Я привез из Мурманска копченого палтуса.

Разговор начинал меня удивлять.

— С кем имею честь? — повысил я голос.

— Краюхин я, Краюхин… Писатель Краюхин.

Это был наш областной литературный маэстро. Действительно, я его видел несколько раз на областных совещаниях. Он неизменно сидел в президиуме.

— Я вас слушаю, товарищ Краюхин.

— Измайлов, это не совсем телефонный разговор. Приезжай к нам, душевно пообщаемся.

Я ответил:

— Боюсь, скоро у вас не буду.

— Напрасно. Надо отдыхать, заботиться о своем здоровье. Жизнь одна, другой не будет никогда.

Меня все больше интриговало, что это он заботится о моей персоне.

— Какой у вас там отдых! Вот у нас, в Зорянске, тихо, речка. Рядом лес. Приехали бы, товарищ Краюхин, набрались впечатлений. Для творчества.

— Спасибо, Измайлов, как-нибудь в другой раз, — сказал он серьезно. — Я теперь о нефтяниках роман задумал. Кстати у тебя там нефти нет в районе?

— Торф не подойдет? — ответил я тоже серьезно.

— Отстал ты, Измайлов, отстал, — назидательно произнес писатель. — Нынче о нефти весь мир говорит. Кровь экономики, рычаг прогресса и политики. — Он помолчал. Потом спросил: — О чем мы говорили?

— Об отдыхе, о жизни.

— Нет. Я вот об чем хотел с тобой поговорить. Обижают, Измайлов, моего приятеля, можно сказать, друга.

— Какого?

— Васю Чупихина. Зря обижают. Ты бы с ним в разведку пошел?

— Простите, товарищ Краюхин, лично не знаком.

— Хочешь, познакомлю?

— Почему именно меня?

— Я бы с ним в разведку хоть сейчас.

— А не поздновато? — сказал я, глядя на часы — около двух ночи.

— Это ты зря, Измайлов.