— Не может быть! Я была уверена, что он хранит ее здесь. Все знакомые мне мужчины всегда хранили свои ценные бумаги и документы в письменном столе.

 — Вы либо знали мало мужчин, либо не были достаточно хорошо посвящены в их личные дела. Многие мужчины хранят ценные бумаги в сейфах. — Гарри обошел стол и двинулся к книжным шкафам.

 — В сейфах? Да, разумеется! Как же я об этом не подумала? А вы считаете, у Лавджоя должен быть сейф?

 — Несомненно. — Гарри передвинул несколько томов на полке книжного шкафа. Потом вытащил самые внушительные из них и открыл. Убедившись, что там лишь обычные печатные страницы, он снова поставил их на прежние места.

 Глядя на него, Августа тоже принялась просматривать книги из следующего ряда, однако ничего не обнаружила. Встревоженная тем, что они могут так и не найти ее расписку, она принялась кружить по комнате, чуть не споткнулась о гигантский глобус и ухватилась за него, чтобы не упасть.

 — Господи, ну и тяжелый же он, — пробормотала она. Гарри обернулся, его взгляд остановился на глобусе.

 — Ну конечно! Размер как раз подходит…

 — О чем вы? — Изумленная Августа смотрела, как он обошел глобус и опустился возле него на колени. И тут ее осенило! — Какой же вы умный, милорд! Вы считаете, что это и есть сейф Лавджоя?

 — Вполне возможно. — Гарри уже возился с крепежным устройством, удерживавшим глобус на деревянной подставке. Пальцы его любовно касались дерева, что-то нащупывали, определяли… Потом он затих. — Ага, вот он. Нашел.

 Еще мгновение — и некая потайная пружина уступила. Верхняя половина глобуса откинулась, открыв взору его глубокое чрево. В лунном свете виднелись какие-то бумаги и небольшая шкатулка с драгоценностями.

 — Гарри! Вот же она! Вот моя расписка! — Августа схватила листок. — Ну все, нашли.

 — Верно. А теперь давайте убираться отсюда. — Гарри закрыл глобус. — Проклятье!.. — Он замер, услышав, как входная дверь в доме негромко открылась и закрылась, а потом в холле послышался стук каблуков.

 — Лавджой вернулся. — Августа быстро взглянула на Гарри. — Скорей. В окно.

 — Не успеем. Он идет сюда.

 Гарри вскочил на ноги. Схватив в одну руку свою трость, а другой сжимая запястье Августы, он повлек девушку за диван в дальнем углу комнаты, толкнул ее на пол и присел на корточках рядом, держа трость наготове.

 Августа судорожно сглотнула, боясь пошевелиться.

 Шаги помедлили за дверью библиотеки. Августа затаила дыхание; в эту минуту она была безумно рада, что Гарри оказался с нею рядом.

 Дверь отворилась, и в библиотеку кто-то вошел. Августа вообще перестала дышать.

 Господь милосердный, какой кошмар! И во всем виновата я! Да еще умудрилась втянуть в скандальную историю такого поборника благопристойности, как граф Грейстоун! Нет, он никогда мне этого не простит!

 Гарри рядом с ней напоминал изваяние. Если даже он и был встревожен угрозой возможного публичного разоблачения и унижения — а это, без сомнения, была вполне реальная угроза, — то никак не проявлял своей тревоги. Он казался неестественно спокойным, словно не имел ни малейшего отношения к сложившейся пиковой ситуации.

 Кто-то неслышно прошел по ковру совсем рядом с ними. Звякнуло стекло — кто-то налил себе бренди из графина, стоявшего на столике возле огромного кресла. Кто бы это ни был, теперь ему осталось только повернуться и зажечь свет, в ужасе думала Августа.