Впрочем, один из биологов, Федор Яковлевич Федоров, являвшийся вторым врачом, недолго занимался «уборкой». Его потребовала Мельникова.

Экипажу «Ленина» предстояло пройти длительный карантин. Решающее слово будет принадлежать врачам космолета. Они должны сказать свое мнение о режиме и продолжительности карантина земным врачам. Нужно было еще и еще раз тщательно обследовать всех членов экспедиции, произвести многочисленные кропотливые анализы.

Работы хватало всем.

И дни, которые должны были казаться всем нестерпимо длинными, промелькнули совсем незаметно.

И вот настал момент, когда кресла перед пультом управления заняли сразу двое — Второв и Озеров. Это случалось только перед посадкой или взлетом.

До финиша остались считанные часы.

Теперь связь с Церерой держалась непрерывно. Космодиспетчерская следила за каждым движением космолета.

Очередная радиограмма гласила:

«Для переброски вашего экипажа на Ганимед вылетел ракетоплан «ЦМП-258». Старший пилот — Стронций. Ракетоплан находится вблизи орбиты Европы и ждет приземления «Ленина», чтобы сесть после него, «ЦМП» опустится по вашему сигналу. Свяжитесь со Стронцием на волне 0,876. Диспетчер Леда».

Леда! Стронций!

Космолетчики уже поняли, что на Земле изменились имена людей. Очевидно, вышли из обихода фамилии. Обращения друг к другу упростились. Но им казалось, что при таком положении неизбежно должна возникать путаница.

— Теперь мы все можем забыть свои фамилии, — сказал Кривоносов. Я превращусь в Мишу, а вы в Джорджа.

Вильсон кивнул головой.

— Леда! — Он повторил, растягивая слово: — Ле…да! Мне кажется знакомым это имя.

— Может быть, вы с ней когда-нибудь встречались, — пошутил Кривоносое. — Но мне тоже кажется. Как будто название картины.

— Леда и Лебедь, — вспомнил Вильсон.

— Правильно. Именно это. Забавное совпадение!

— В чем?

— В том, что, вернувшись от Лебедя, мы встретили Леду.

Наконец раздалась команда Второва:

— Прекратить связь! По местам посадочного расписания!

На всех экранах исполинской громадой вырастала Европа.

4

Четыре самых крупных спутника гиганта солнечной системы Юпитера Ио, Ганимед, Европа и Каллисто — были открыты еще Галилеем в 1610 году христианской эры.

Европа, второй спутник, отстоит от своей планеты на среднем расстоянии в 671 тысячу километров. Ее диаметр немного меньше, чем у спутника Земли — Луны (3 480 км.), — и равен 3220 километрам.

Если Земля на небе Луны представляет собой внушительное зрелище, то можно себе представить, как выглядит Юпитер с Европы. Чудовищно огромный диск планеты закрывает собой чуть ли не половину небосвода. Когда нижний край Юпитера касается горизонта, верхний находится возле зенита. Еще эффектнее, когда Юпитер висит сверху, над головой.

Экипажу «Ленина» не пришлось полюбоваться этим редким зрелищем. По распоряжению диспетчеров Цереры космолет опустился на стороне, противоположной Юпитеру.

Подобно Луне, Европа обращается вокруг своей планеты за время, равное обороту вокруг оси, и всегда обращена к ней одной стороной.

Атмосферы на Европе нет. И люди тридцать девятого века не считали нужным создавать ее, как они сделал и это не только с Луной, но и с маленькой Церерой.

Глазам космонавтов предстал мрачный, скупо освещенный далеким Солнцем, неприветливый и холодный мир.

Космопорт Европы был построен и оборудован свыше пятисот лет тому назад, и на нем, как и на Плутоне, можно было, ничего не опасаясь, принять фотонный корабль.