— Вы не боитесь заражения экипажа этого корабля? Или ему также придется пройти карантин? — спросил Второв.

Стронций ответил, что весь космолет, как снаружи, так и внутри, будет подвергнут дезинфекции.

— Это сделают без людей автоматические установки порта. Вы должны оставить все люки корабля открытыми.

— А эти установки не могут повредить экспонаты?

— Нет, это исключено. Они же не слепые и понимают, что делают.

Подобный отзыв об автоматах было странно слышать даже людям двадцать первого века, еще до отлета хорошо знакомым с успехами кибернетики. Очевидно, роботы настоящего времени умели соображать, как люди.

— А может, и лучше, — сказал Кривоносов.

Петр попросил позвать к аппарату старшего врача экспедиции. Мельниковой разговор с ним принес новые неожиданности.

Мельникова и Федоров считали, что карантин должен продолжаться несколько месяцев, а то и целый год. И, зная об этом, экипаж «Ленина» приготовился к тому, что еще долго не попадет на Землю. И вдруг оказалось совсем не так.

Петр сообщил, что карантин на Ганимеде будет продолжаться… пять земных суток.

Мария Александровна так удивилась, что попросила повторить. Бесстрастный стук аппарата подтвердил сказанное.

— Быть может, четыре, — добавил Петр.

Было похоже, что он утешает свою собеседницу. Пять суток казались ему длинным сроком. А у двенадцати человек буквально захватило дух от радости. Пять дней!

«Каких же высот достигла медицина!» — подумала Мельникова.

— Вы считаете такой срок достаточным? — осторожно спросила она, все еще не вполне веря.

Ответ не оставил никаких сомнений.

— Вас двенадцать человек, — отстукивал аппарат, — да еще нас трое. Всего пятнадцать. По четыре часа на человека. Если вас не утомит такая нагрузка. На Ганимеде одна камера. Вторая по несчастной случайности вышла из строя. Думаю, что сумеем уложиться в четыре дня.

— Если так, то зачем пять дней или даже четыре? — сказала Ксения Николаевна. — Скажите ему, что мы согласны на любую нагрузку, лишь бы скорее.

— Очевидно, они не допускают нарушений режима дня, — ответила ей Мельникова. — Он имеет в виду сон.

— Можно спать по очереди.

— Нам, но не врачам на Ганимеде. Что ты хочешь, Ксеня? Мы были готовы к месяцам ожидания.

Почти час между Петром и Марией Александровной продолжался профессиональный разговор. Мельникова хорошо понимала, что в сравнении с врачами тридцать девятого века она ничего не знает, но ее собеседник ни разу не дал ей почувствовать этого. Он тактично избегал всего, что могло быть непонятным врачу экспедиции. Со стороны казалось, что оба собеседника равны по знаниям и опыту. Но Мельникова ясно видела тактику Петра, и почему-то ей не было ни досадно, ни обидно.

В заключение от Стронция пришла короткая радиограмма:

«Ждем вас с величайшим нетерпением».

— Приготовиться к переходу на ракетоплан! — приказал Второв.

— Что брать с собой? — спросил кто-то.

— Абсолютно ничего. Все будет доставлено на Землю грузовым кораблем. Поторопитесь, товарищи!

Вот теперь двенадцать человек окончательно осознали, что межзвездный рейс закончен. Все было сказано, все решено. Осталось только выйти из корабля, в первый раз всем вместе.

Несколько дней… и Земля!

Было грустно покидать корабль.