|
Ее гордость требовала, чтобы она ушла от него до того, как это случится. Бен не дал ей возможность додумать эту мысль до конца, его губы, горячие и сухие, приникли к ее губам, язык сплелся с ее языком. Придерживая ее голову, он исследовал языком ее рот, заявляя на нее права с присущей мужчинам самоуверенностью. Тиа пыталась отвернуться, но он держал ее крепко, и она перестала сопротивляться. Поцелуи Бена можно было сравнить с ураганом, уносившим ее в штормовое море, откуда не было возврата. К своему ужасу, Тиа поняла, что она и не хочет возвращаться. Продолжая целовать девушку, Бен спустил лиф ее платья, обнажив груди. Густая темная поросль, покрывавшая его широкую мускулистую грудь, коснулась ее сосков, и Тиа, застонав, прижалась к нему.
— Ты никогда не сможешь доказать, что не испытываешь ко мне никаких чувств, — прошептал Бен. — Если бы ты знала, как сильно я тебя хочу. Ни одной женщине еще не удавалось так меня возбудить. Подняв Тиа на руки, он понес ее в кровать. Она не сопротивлялась, поскольку сама хотела этого. Бен, положив ее на матрас, быстро разделся, а потом так же быстро и уверенно начал раздевать ее. Когда она предстала перед ним обнаженная, он сел на корточки, с восхищением любуясь ее совершенными формами. Тиа тоже не могла отвести от него глаз — высокий, стройный, мускулистый… Разве может женщина остаться равнодушной, увидев перед собой подлинное воплощение классической мужественности… Налюбовавшись всласть телом любимой, Бен начал ласкать ее груди, соски, плоский живот и наконец достиг пышного облачка золотистых волос. Она вздрогнула, когда его пальцы добрались до ее интимного места, раздвинули нежные лепестки и проникли внутрь. Бен не спускал с нее глаз, двигаясь внутри ее в медленном ритме, от чего кровь ее вскипала в жилах. — Я люблю наблюдать за тобой в такие минуты, — прошептал Бен. — Твое лицо такое выразительное, а глаза светятся радостью. Согласись, что притворяться моей женой не так уж плохо! Замечание Бена вернуло ее к действительности, и она, вырвавшись из его рук, сердито заявила: — Черт возьми, надо быть последним дураком, чтобы думать, будто ты единственный мужчина, способный доставить мне удовольствие! Подозреваю, что у всех вас то же «оборудование» и те же знания, когда дело доходит до любви. — Возможно, — процедил Бен сквозь зубы, — но ты никогда не узнаешь этого. Ты принадлежишь мне, Тиа, и будь я проклят, если позволю кому-нибудь дотронуться до тебя хоть пальцем. И перестань говорить языком улицы. — Заткнись, — грубо оборвала его Тиа. Своим горячим крепким телом он вдавил ее в матрас и медленно и осторожно вошел в нее. Тиа сомкнула у него на спине ноги, чтобы он мог проникнуть как можно глубже. — Бен… — Потерпи, дорогая, и ты получишь все, что хочешь. Разве раньше было иначе? Его слова возбудили ее еще сильнее, и она напрягла мышцы лона, чтобы сильнее сжать его плоть. Бен застонал от наслаждения и осыпал ее тело быстрыми нежными поцелуями. Неожиданно он лег на спину, и Тиа оказалась верхом на нем. Она откинулась назад, чтобы дать ему возможность устремиться внутрь. Но Бен лежал неподвижно, и Тиа сама начала двигаться вверх-вниз. Он не выдержал и, крепко ухватив ее за ягодицы, подался навстречу ее толчкам. Тиа подхватила его ритм охотно, радостно, самозабвенно. Но вот она застонала, и Бен почувствовал, как горячая жидкость омывает его плоть. Его кровь забурлила, движения стали быстрее, и наконец он достиг пика наслаждения. Придя в себя, Тиа увидела восторг на лице Бена, склонившегося над ней. — Давай поспим, — предложил он. — Я разбужу тебя перед обедом. Она устроилась поуютнее и тут же крепко уснула. Бен прижал ее к себе и безуспешно пытался вспомнить причины, по которым поклялся никогда не обзаводиться семьей. |
