Не выдержав, распорол застежку когтем, чтобы обнажить волнующуюся плоть. Ее прерывистое дыхание участилось.

Но едва он попытался к ней прикоснуться, как Мари снова оказала сопротивление, и ее грудь заколыхалась.

– Ах, красавица, ты кокетничаешь.

Мари замерла. Ее лицо и грудь залила краска. Пригнувшись к соску, он пробормотал: – Я слышал, что если дотронешься губами до соска ведьмы, она станет рабыней твоих рук.

– Я не ра… ох… – резко выгнула она спину, когда он лизнул ее.

Тогда он переместился к другому соску. Видя, что она не закрыла глаза, а зачарованно смотрит на него, застонал.

Бауэн сгорал от нетерпения сорвать с нее трусики, но заставил себя действовать медленно и нежно. Заметив пирсинг, провел по нему тыльной стороной пальцев. В ответ она вздрогнула.

– Я часто думал об этом последние недели. Как буду целовать тебя, ласкать языком.

Он знал, что его слова возбуждают ее, и чувствовал запах ее возбуждения.

– Я не хочу этого, – пробормотала она, слегка поеживаясь, с полузакрытыми глазами.

Он заскользил рукой по ее боку, и она послушно вытянулась.

– Ты можешь утверждать все, что угодно, но твое тело говорит мне об обратном.

– Ошибаешься.

– У меня не было секса почти два века, и три недели я не снимал напряжения. Когда в последний раз мастурбировал, то представлял под собой твое тело. Этого достаточно, чтобы свести мужчину с ума. А ты… тоже хочешь меня?

– Ты меня не заводишь.

– Лги о чем угодно, только не об этом. Не забывай, что я оборотень и чувствую твое возбуждение. И это сводит меня с ума. Могу проверить. Ты умираешь от желания получить удовлетворение.

– Может быть. Но не от тебя, Макрив. – Она тряхнула головой и прищурилась. – Только не от тебя. – Ее голос даже не дрогнул. – Слезь с меня, иди я закричу.

Очевидно, молодая ведьма обладала способностью отказаться от желания, испытываемого к врагу.

В этот момент он пожалел, что сам такого таланта не имеет.

Мари тоже села, запахнув рубашку, и ждала, когда он заговорит.

– Я устал, Марикета. Чертовски устал. Я так настрадался и совсем не хочу, чтобы ты мучила меня.

– Я тебя мучаю тем, что не хочу с тобой спать?

– Могучая сила во мне кричит, что ты – моя. Скажи, это ты наколдовала, чтобы я так возжелал тебя?

Мари прикусила губу – она не знала.

– Ты, в самом деле, веришь в вероятность того, что я… предназначена для тебя? Но ведь у тебя уже была одна подруга.

– Возможны какие-то варианты, – отозвался он бесстрастно. – Я не стану злиться, если ты признаешься в своих фокусах. – И, увидев выражение недоверия на ее лице, исправился: – Вспылю, конечно, но быстро остыну. Я не злопамятный.

Когда она отвела взгляд, ничего не ответив, взорвался:

– Марикета, ты когда-нибудь испытывала чувство растерянности? Когда не понимаешь, куда идти, где верх, а где низ?

Ее поразила его внезапная смена настроения, но она поймала себя на том, что кивает.

– Я – нет, никогда. Я всегда четко знал, куда и зачем. Что черное, а что белое. Но теперь все по-другому.

– Например?

– Когда я пришел сюда, чтобы вернуть свою подругу, я день и ночь мечтал о тебе. – Он пристыжено отвел взгляд, и его профиль скрыла тень. – Боль от ран – это ничто по сравнению с чувством вины. – Он горько рассмеялся.