Loading...
Изменить размер шрифта - +

— Ладно, — беззаботно согласилась она. Уклончивость Смита ее не смутила и не встревожила. Джемм знала, что будет жить в этой комнате.

 

 

Чуть раньше, когда Карл сообщил ей эту потрясающую новость, она завопила от восторга: сбылась его заветная мечта! В данный момент он висел на телефоне, общаясь с городом Слиго, где обитали его мать-ирландка и русский отец, а Шиобан смотрела на него поверх края книжки. Лицо с приятными, мягкими чертами излучало давно, казалось, похороненный энтузиазм — Карл делился достижением с мамочкой, наверняка лопающейся от гордости за своего единственного и неповторимого сынка, своего драгоценного, обожаемого Карла, который в этот знаменательный день получил от самой большой столичной радиостанции предложение вести собственную программу в самое престижное время.

В голове не укладывается. Неужто это действительно произойдет? «Добрый день, Лондон, и добро пожаловать на шоу Карла Каспарова!» Ее Карл… не какой-то там безликий уродец диджей, а ее Карл будет обращаться к тысячам слушателей, лично вести интервью, заимеет собственных фанатов. В программах будет значиться его имя: 15.30-18.30. Карл Каспаров. «Час пик». Передачу Карла назвали «Час пик». В час пик Карл будет вести на радио программу «Час пик».

Шиобан мысленно прокрутила классический сценарий жары в деловой столице — пробки на плавящихся под палящим солнцем городских улицах, раскаленные автомобили, бампер к бамперу, и звучащий изо всех приемников голос Карла: «Сегодня в Лондоне опять жара, друзья, но слушателям „Часа пик“ перегрев не грозит! Итак, вместе слушаем „Там, на крыше“».

Раздумья ее прервал едва различимый жалобный стон. Боже, уже без четверти одиннадцать! От счастья они совершенно забыли о Розанне. Бедняжка уселась на пороге гостиной с выражением стоического страдания на морде и терпеливо ждала, давая понять, что при всей неординарности событий ее мочевой пузырь не безразмерен.

— Девочка моя! Все про тебя забыли, да?

В ответ собачий хвост вежливо заелозил по полу, но тут же забился в экстазе, стоило Шиобан двинуться в сторону вешалки, где на крючке висел поводок.

— Карл, я на улицу. Выгуляю Розанну. Пойдем, девочка. Гулять, маленькая, гулять.

Пока Шиобан втискивалась в зимнее пальто, узковатое в рукавах и с трудом сходящееся на груди (а ведь еще в прошлом году было как раз), Розанна в ожидании хозяйки шумно вздыхала у входной двери.

Шиобан с наслаждением вдохнула морозный воздух. От жары в комнате, возбуждения и шампанского кружилась голова. Поздний октябрьский вечер был хорош; на фоне иссиня-черного неба с гигантской луной старые дома на Альманак-роуд выглядели утонченно-элегантно.

Розанну, похоже, полнолуние встревожило. Она фыркала, втягивая ночные запахи, и дрожала так, что густая лоснящаяся шерсть переливалась в ярком лунном свете. Шагая вслед за собакой в конец улицы, Шиобан старательно взвешивала свои чувства. Последние годы их с Карлом жизнь была однообразной, серенькой, но привычной. Шиобан нимало не волновал тот факт, что она, по сути, толком не работала с тех пор, как потеряла место в швейном колледже в Суррее, — редкие заказы на свадебные платья и диванные подушки из художественного салона на Уондуорт-бридж-роуд позволяли сводить концы с концами. Плюс воскресные подработки Карла диджеем в местных кафешках и халтура на банкетах, — одним словом, на квартиру и скромное житье-бытье хватало.

Карл и Шиобан. Типичный средний класс. Или чуть ниже среднего. Вполне отдавая себе в этом отчет, Шиобан тем не менее знала немало людей, завидовавших их образу жизни, их отношениям. Сама она большего для себя и не желала: квартира у них есть, и премиленькая, которую удалось купить за бесценок — до того, как стоимость жилья в Бэттерси взлетела до небес; есть и чудная собака, и добрые, еще с университетских времен, друзья; и союз двух сердец, крепче которого, по словам тех же друзей, трудно себе представить.

Быстрый переход