– Вики, милая… Я знаю, что дело не в Бобби, и не в этой колдунье… Все гораздо реалистичней, Вик… Все совсем по-другому…

 – Можешь считать, как хочешь, – отрезала Вик, задетая его отношением. – А я хочу проверить все, чтобы сомнений не осталось… Жди здесь…

 Карри шутливо поклонился ей.

 – Слушаю и повинуюсь, о, моя прекрасная невеста!

 Вик улыбнулась и пошла по вытоптанной в снегу дорожке к дому Бобби. Карри слишком часто начал называть ее своей невестой. Что бы это значило? Говорит он серьезно или снова шутит? Вик не хотелось расспрашивать его об этом. Вдруг он подумает, что она на него давит? Вдруг решит, что Вик волнует только то, женится он на ней или нет?

 Их отношения казались Вик такими странными, призрачными: никаких признаний, всего лишь намеки… Ведь она так и не услышала от Карри волшебного слова «люблю»…

 Но мог ли этот человек, который уже сделал для нее так много, не любить ее? Как же тогда назвать его поддержку, заботу, нежность… Дружбой? Но как быть с поцелуем в его доме, со взглядами Карри, проникнутыми то нежностью, то страстью, то восхищением?..

 Дом Бобби Смарча был самым ярким домом во всей деревне. Это было невысокое кирпичное строение, раскрашенное во все цвета радуги. На нем красовались алые маки, незабудки, деревья, солнце, облака… Словом, вся богатая фантазия матери Бобби воплотилась на стенах этого сооружения, как на холсте. Несмотря на неприязнь к Бобби, Вик любила этот дом. Он радовал ее зимой, когда вся окрестность была усыпана снегом, кругом был лишь один безрадостный белый цвет. Вот тогда Вик любовалась этим цветастым домиком: он напоминал ей о лете…

 Дверь Вик открыла мать Бобби, которая относилась к девушке весьма доброжелательно. Вик удивлялась, как у этой милой женщины вырос такой грубый и неотесанный сын.

 Бобби ничего не стоило шлепнуть по мягкому месту понравившуюся ему девчонку и наговорить ей кучу сальностей. Многим это даже нравилось, но Вик быстро отучила Бобби так обращаться с ней. В первый же раз, когда Бобби попытался проявить свою симпатию таким образом, она дала ему увесистую оплеуху. После этого Бобби стал тихим и смирным, как ягненок, и даже не обижался, когда Вик поправляла его корявую речь.

 Внешне, да и внутренне Бобби был похож скорее на отца, чем на мать. Его отец, зажиточный фермер и редкостный бабник вел себя с женщинами точно так же, не стесняясь даже своей жены. Вик не сомневалась: выйди она за Бобби, ей была уготована такая же участь. Но Бог миловал, и отец передумал…

 Впрочем, как теперь уже понимала Вик, Фрэд Миглс решился на этот поступок от отчаяния. Он потерял старшую дочь и страшно боялся потерять еще и младшую. Вик уже не жалела о том, что оставила ему резкое, но искреннее письмо. Похоже, отец сделал выводы, если встретил их с Карри с таким феноменальным для него дружелюбием.

 – Добрый день, миссис Смарч, – улыбнулась Вики пожилой женщине с удивительно яркими и красивыми глазами. – А Бобби дома?

 – Да, конечно… – Миссис Смарч смущенно зарделась.

 Видно, она решила, что у меня с ее сыном какие-то отношения, подумала Вик. Ей было жаль разочаровывать эту приятную женщину, но что поделаешь…

 Миссис Смарч проводила Вик к комнате сына и постучала в дверь.

 – Бобби, мальчик мой…

 – Ну что тебе, ма? – послышался из-за двери раздраженный голос «мальчика».

 – К тебе пришли… – не меняя тона, ответила миссис Смарч.