Нет, он не увидит ее слез. Она не доставит ему этой радости. Пусть она в отчаянии. Пусть она разбита вдребезги. Пусть она сходит с ума от разочарования и горечи, заполнивших душу. Пусть в ее жизни сейчас самое страшное и самое сложное время. Но она не позволит сломать себя, раздавить какому-то жалкому актеришке, посягнувшему на самое святое – ее душу, ее чувства! Она не сломлена!

 Вик отвернулась, чтобы Карри не увидел ее слез, и пошла… сама не зная, куда она идет. Лишь бы плечи не вздрагивали, выдавая ее рыдания, лишь бы ноги не заплетались, позволяя  ему увидеть, насколько ей плохо… Да, она потрясена, она пуста, обезличена его предательством. Но она не позволит себе сломаться. Нет, не позволит!

 Она скомкает свои чувства, как носовой платок, бросит их в кармашек души – самый маленький, самый дальний – и поедет к отцу. К своему отцу, которому сейчас, как никогда, нужна ее поддержка…

 В голове Фрэнки Итона никак не укладывалось то, что уже два часа твердили ему эти странные люди: пожилой мужчина и молодая девушка, его дочь. Закуривая бог знает какую по счету сигарету, он мечтал только о том, чтобы они сгинули из его кабинета и никогда в нем больше не появлялись.

 Нет, девушка, бесспорно, хорошенькая. Он уже допрашивал ее, и у нее был адвокат. Но этот спятивший старикан с его неправдоподобной историей полностью запутал дело! Вместо одного убийцы получалось целых два. Как так? Как так?! На этот вопрос Фрэнки Итон пытался ответить уже два часа. Но ответ никак не приходил. И вряд ли придет, если эти двое не сойдутся в своих показаниях…

 Девушка, похоже, собиралась плакать, а Фрэнки не переносил женских слез. Уж лучше ведро холодной воды на голову! Он никогда не умел обращаться с плачущими женщинами, и теперь ему приходилось отвечать себе на еще один вопрос: как не дать ей разреветься? Кажется, он нашел ответ…

 – Послушайте, мисс Миглс, – вкрадчивым голосом произнес он. – Я прекрасно понимаю ваши чувства и сделаю все, что от меня зависит, чтобы ваш отец не сел в тюрьму. Но давайте, все же, начнем по порядку. Хорошо, мисс Миглс?

 Мисс Миглс, мужественно сдержав подступившие к горлу рыдания, кивнула.

 – Отлично, – улыбнулся Фрэнки. – А вы, мистер Миглс, слушайте и не перебивайте. Когда подойдет ваша очередь говорить, я задам вам вопрос. Договорились?

 Мистер Миглс, сосредоточенно вникавший в каждое слово полицейского, кивнул.

 – Вот и прекрасно, – просиял Фрэнки. Кажется, ему удалось утихомирить эту странную парочку. – Итак, мисс Миглс, в котором часу вы пришли к Эмису Гэдстоку, мужу вашей покойной сестры?

 – Я точно не помню… Наверное, около десяти утра…

 – Отлично. Около десяти утра… А когда вы вышли от Эмиса Гэдстока, он еще был в сознании?

 – Да. – Девушка побледнела, очевидно, вспоминая события того дня. – Он допил тот стакан с виски… Я ушла почти сразу после этого.

 – Великолепно, – продолжил Фрэнки. Теперь они хотя бы не перебивают его! – И вы не встретили по пути своего отца, мистера Миглса?

 – Нет, не встретила…

 – Чудесно! А вы, мистер Миглс, – обратился Фрэнки к помрачневшему старику, – в котором часу вы… гм-гм… посетили мистера Гэдстока?

 – Где-то около двенадцати…

 – И он был еще в сознании, полагаю? Открыл вам дверь, разговаривал с вами?

 – Вы что, держите меня за идиота?! – взревел старик.