- Я должен верить тебе, а не собственным глазам? - уточнил спокойно, не отрывая взгляда от ее глаз. - Почему тогда ты не рассказала мне обо всем сразу же?

- У тебя была куча своих проблем... Я не хотела, чтобы ты беспокоился еще и об этом.

- Я - взрослый мальчик, Вера, - отрезал резко. - Вместо того, чтобы беспокоиться, я бы просто разбил рожу этому мудаку!

Она ничего не ответила, только в глубинах ее глаз плескалось молчаливое отчаяние. Переведя дыхание, я напомнил себе о том, что, независимо от того, правду говорит Вера или нет - передо мной стояла беременная женщина. Беременная моим ребенком. И я не хотел, чтобы наши проблемы как-то отразились на ни в чем неповинном малыше. Или малышке.

Вспомнилось вдруг, как смотрели вместе с Верой мультики. И от воспоминания такой обыденной, но дорогой мне картины, внутри защемило так, что хоть вой.

Я не был готов потерять эту женщину. Но и безоговорочно поверить ей в этот самый момент не мог тоже.

- Вера... - сказал наконец, тщательно подбирая слова. - Я не знаю, что мне сейчас думать. Мне нужно время.

Она механически кивнула и я, отведя взгляд, чтобы не повестись на ее растерянность и беззащитность, добавил:

- Лучшее, что ты можешь сейчас сделать - это позаботиться о нашем ребенке. Береги его.

Возможно, она снова кивнула в ответ, но я, уперевшись взглядом в стену, этого не видел. Услышал лишь, как за ней закрылась дверь. Тихо, но оглушающе больно.

Уходил я в тот вечер из офиса чуть раньше обычного. Просто чувствовал, что все равно не могу ни на чем сосредоточиться.

На подходе к курилке заслышал голоса. В любой другой ситуации просто прошел бы мимо, но сейчас остановился, узнав среди говоривших Миронова.

- Красникова трахается о*уенно, - говорил он кому-то, мне неизвестному. - Ты знаешь, Витек, я ж ее вертел и до этого Сокола, и после. Горячая штучка!

Меня словно по голове ударили. Первое, что всплыло в памяти - слова врача:

«Ребенок был зачат тринадцатого или четырнадцатого февраля».

Перестало хватать воздуха. Я делал жадные вдохи, но кислород в легкие словно не поступал.

Кончился. Как и моя вера. Моя Вера... не моя.

- Да лан: - хихикнул в ответ собеседник, - она ж такая неприступная вся! Говорят, Соколовский долго за ней бегал!

- Так то Соколовский, - хохотнул в ответ Миронов. - А для меня она всегда готова была развести ноги!

Все! Больше слушать я не мог. Незамеченным пролетел мимо курилки, торопясь на улицу.

Сбежав по ступеням, набрал в легкие прохладного весеннего воздуха. Не помогало. В голове и душе творился ад.

Вера говорила, что на пре-пати ее подставили. В это я поверить еще мог. Но как быть с тем, что услышал сейчас? Миронов и его собеседник меня не видели. Они не могли знать, что я все слышу. И потому лгать не было никакого смысла.

Трясущимися руками я открыл дверь машины. Взревел мотор. А в голове бились по кругу одни и те же слова....

Все кончено.

Я гнал так, что было чудом, что добрался до ближайшего бара живым. Сходу закинулся несколькими порциями вискаря, но это не помогало. Злость, боль, обида - все это кипело внутри, требуя выхода.

- Скучаешь, красавчик? - пропел рядом кто-то и голос показался мне смутно знакомым.

Скосив взгляд, я обнаружил рядом... Марианну. Одета, как и всегда, безвкусно. Короткая юбка почти не оставляла простора для фантазии. Было понятно сразу - она явилась сюда, чтобы ее трахнули. Хорошенько отодрали, не отходя далеко. В ближайшем туалете или подсобке.

Раньше я бы так и сделал. Ни за что не пропустил такое предложение мимо себя. Тем более, что на вид она была вполне себе е*абельна.

Раньше... а что мне, собственно говоря, мешало сейчас? Хотя я прекрасно знал, что - я хотел совсем другую женщину. Даже теперь, когда знал все то, что заставляло меня ненавидеть.