– Но почему он не расправился с тобой, как с Дебби?

Я задумался.

– Не знаю. Может быть, он боялся, что два убийства в течение месяца в одной небольшой фирме могут вызвать подозрения.

Возможно, Хамилтон по своему любил меня, пронеслось в моей голове. Как трудно отделаться от гордого звания любимого ученика Хамилтона! На меня снова нахлынула волна ненависти, отвращения. Подумать только, и я восхищался таким человеком!

Впрочем, он пытался остановить меня и почти добился успеха. Теперь мне стала понятна и история расследования комиссией покупки акций «Джипсам».

– Берриман был прав, – сказал я. – Хамилтон и не думал договариваться с комиссией.

Кэти бросила на меня непонимающий взгляд.

– Хамилтон воспользовался расследованием покупки акций «Джипсам». Здесь он нашел удобный предлог, чтобы выгнать меня. Потом ему не составило труда распустить слух, будто меня уличили в использовании конфиденциальной информации. Естественно, после этого на рынках ценных бумаг я стал изгоем. Потом он просто на всякий случай заставил Роба дать ложные показания в полиции, и я стал еще и подозреваемым в убийстве. Он же проник в мою квартиру и подбросил серьгу Дебби, которую та потеряла, когда он сбросил ее в реку.

– Но почему Роб стал помогать Хамилтону?

На этот вопрос у меня не было ответа.

– Итак, что мы делаем теперь? – спросил Кэш.

– Идем в полицию? – предложила Кэти.

Я покачал головой.

– Это исключено. У нас нет никаких доказательств, одни подозрения. Как только Хамилтон узнает, что им заинтересовалась полиция, «Де Джонгу» никогда не видать своих денег. И не забывайте, что пока Пауэлл мечтает увидеть на скамье подсудимых меня, а вовсе не Хамилтона. Инспектор так просто не откажется от своего намерения.

Кэти нахмурилась и кивнула.

– Ты прав, пока ты – единственный подозреваемый. Если ты придешь к Пауэллу и скажешь, что на самом деле Дебби убил твой босс, тот самый, который выгнал тебя с работы, то на инспектора твои слова большого впечатления не произведут.

– Кроме того, – продолжал я, – я сам хочу вывести этого подлеца на чистую воду.

– Так что же нам делать?

– Нам нужно вернуть деньги «Де Джонг энд компани».

Кэш и Кэти непонимающе уставились на меня.

– Мы вернем деньги «Де Джонгу», – повторил я. – И по ходу дела выясним роль Хамилтона во всей афере. Тогда Пауэллу придется выслушать меня.

– План изумительный, – заметил Кэш, – но как, черт возьми, мы его осуществим?

– Кажется, у меня есть идея. Дайте подумать минутку. – Они молча ждали, а я, глядя в окно, раздумывал. Я был уверен, что можно найти способ вернуть деньги.

Потом я изложил суть своей идеи. С Кэшем и Кэти мы обсудили ее, кое-что уточнили, и через два часа у нас был готов вполне конкретный план действий.

Кэш и Кэти возвратились в «Блумфилд Вайс» на такси. Я поехал с ними. Мне пришлось ждать в вестибюле банка около часа. Потом вышла Кэти с охапкой проспектов, годовых отчетов и компьютерных распечаток. Я забрал все и вернулся домой, в свою квартирку.

Итак, за работу. Теперь я располагал информацией о пяти американских компаниях, находившихся в весьма затруднительном финансовом положении. Я разложил перед собой годовые отчеты, финансовые документы за последние два года, а также заключения «Стандарт энд Пурс», «Мудис», «Вэльюлайн» и сообщения брокеров.