Хамилтон далеко не всегда охотно соглашался на дополнительные расходы. Я опасался, что и на этот раз он будет возражать. Но я ошибся.

– Вам обязательно нужно поехать. В ближайшее время я намерен заняться бросовыми облигациями, и встреча с руководством таких компаний облегчила бы нашу задачу. Кое-чему вы можете научиться и у других инвесторов. Собирать информацию всегда полезно.

– Отлично, – сказал я.

Мне действительно очень хотелось съездить в Аризону, хотя я не был уверен, что легко вынесу долгое воздействие добродушия Кэша и менторских поучений Кэти.

– Раз уж вы будете в Америке, можете на время остановиться в Нью-Йорке. Всегда полезно посмотреть, что там творится.

– Обязательно. Очень вам признателен.

В Нью-Йорке я был и раньше, но не заходил ни в один из инвестиционных банков. Об их работе рассказывали легенды, там находился центр всех финансовых рынков мира.

Я вернулся на свое рабочее место и взялся за документы «Таити». Возможно, там найдется что-то интересное.

– Дебби!

– Что?

– У тебя нет желания мне помочь?

– Нет.

– Я бы хотел попросить тебя об огромном одолжении.

– Никаких одолжений.

– Мне хотелось бы знать, что ты думаешь вот об этом, – Я бросил ей проспекты «Таити». – Цифрами займусь я сам, мне интересно знать твое мнение о договорах.

– Изумительное предложение, – откликнулась Дебби, показывая на горы проспектов на своем столе. – Я постараюсь уложиться в те полчаса, что остались мне на сон.

Я был уверен, что Дебби выполнит мою просьбу. Хотя она никогда в этом не признается, Дебби уже посматривала на материалы «Таити» с неподдельным интересом.

– Между прочим, – сказала она, – знаешь, утром курс акций «Джипсам оф Америка» поднялся до тринадцати долларов. Неплохо, а?

– Совсем неплохо, – согласился я.

По крайней мере эта небольшая инвестиция себя оправдывала.

Четвертая глава

Я подъезжал к дому. Чем меньше миль отделяло меня от той долины, Где я родился, тем более дикими становились места. Пологие спуски превращались в крутые склоны холмов, поросшие скошенной травой, папоротником и вереском. Утром прошел дождь, но теперь тучи рассеялись, обнажив бледно-голубое небо. Под солнечными лучами вымытые дождем травы окрасились в ярко-зеленые тона, и даже всегда угрюмые каменные стены теперь сверкали на склонах холмов, как серебристые змейки. Поездка по долине всегда вселяла в меня новые силы, сколько бы часов мне не пришлось просидеть за баранкой.

Наконец я оказался возле той развилки, где стоял знак «Бартуэйт З», указывавший на вершину холма. Я свернул на дорогу, неправдоподобно круто поднимавшуюся вверх. Через Пять минут с высоты я уже смог заглянуть вниз, в крохотную долину, где ютился поселок Бартуэйт. На спуске я миновал солидные коттеджи, сложенные из серого камня. В ящиках под окнами росли герань и лобелия. Минуя узкую дорожку, которая вела к крупной ферме, я сбавил скорость. Над белыми воротами большими буквами было выведено: «Ферма „Яблоня“». Все здесь выглядело почти так же, как и в годы моего детства. Новый скотный двор, более современные машины, но все остальное осталось прежним.

Я проехал через поселок, по мосту пересек небольшую речку, на другом ее берегу поднялся по склону еще одного холма и остановился у последнего коттеджа, там, где кончался поселок и начиналась вересковая пустошь. Я прошел по небольшому переднему дворику, где буйно цвели штокрозы, лаванда, гладиолусы, обычные розы и множество ярких цветов, названий которых я не знал, и стукнул железным кольцом в дверь, охраняемую полудесятком высоких наперстянок.