— Вы, конечно, босс, но...

— Пшел вон отсюда! — крикнул на него Чезаре, и тот поспешил ретироваться.

Когда они остались одни, Веспер повернулась к Чезаре. Глаза ее сверкали.

— Ты разыграл комедию, — возмутилась она. — И устроил мне испытание.

Он пожал плечами:

— Да, но разве ты можешь меня в этом винить? Когда мне на голову с неба сваливается слишком хорошая баба, чтобы в это можно было поверить, я начинаю задумываться: почему это произошло? А тебе такие мысли в голову не приходят?

— Нет, — ответила девушка.

— Отлично. К тому же ты, кажется, оказала мне большую услугу, указав на зелье с мышьяком. — Он вскрыл пенопластовую коробку, в которой была еда и бутылки с охлажденным шампанским. — Давай поужинаем. Я проголодался.

— Сейчас Япония живет без политического лидера, — сказал Микио Оками. — В бурном море экономического хаоса она движется без руля и ветрил. Природа не потерпит этого, как и любую прочую пустоту.

— Но вы мне сказали, что в настоящий момент бесспорного кандидата на пост премьер-министра нет.

— Тогда не было, — ответил Оками, вышел из светового круга и вступил в темноту. — Сегодня коалицией в качестве компромиссной кандидатуры был выдвинут Кансаи Мицуи.

— Я его не знаю.

— Неудивительно. Вне круга политиков он мало кому знаком. Но этот человек опасен. Он, например, утверждает, что все обвинения в «нанкинском изнасиловании» сфабрикованы. — Оками имел в виду наиболее печально известное — и жестокое — военное преступление японской армии. В 1937 году японские солдаты уничтожили сотни тысяч китайских мирных жителей. Более двадцати тысяч женщин были изнасилованы, а город сожжен дотла. Одиннадцатью годами позже военный трибунал приговорил командующего японскими войсками в Нанкине к смертной казни.

— Кансаи Мицуи — деконструктивист чистейшей воды, — продолжал Оками. — Он хочет переделать историю на свой лад. Например, он нападал на прошлого премьер-министра за попытки залечить раны войны в Тихоокеанском регионе и утверждал, что наше вторжение на азиатский материк необходимо рассматривать как акт освобождения. Он отрицал, что Япония хотела расширить свою территорию, и настаивал на том, что мы просто защищали азиатский материк от колониальной агрессии Запада. Кроме того, и об этом тоже мало кто знает, Мицуи поддерживает Тецуо Акинагу. Это, однако, имеет второстепенное значение. Акинага обречен провести остаток своих дней в тюрьме.

Глаза Николаса сверкнули.

— Как раз сегодня я получил известие, что наш старый приятель Тецуо через несколько дней выйдет на свободу. Адвокаты вытащили его, воспользовавшись некоторыми следственными неувязками.

— Акинага будет освобожден?

— У него есть свой человек или люди в токийской прокуратуре, — ответил Николас. — Я разговаривал с Танакой Джином. Он хороший человек, высококвалифицированный и преданный своему делу следователь. Именно он вел дело Акинаги. Так вот Танака Джин полагает, что процесс был сорван кем-то из его коллег. Может быть, вы попытаетесь разобраться во веек этой истории?

Оками недобро усмехнулся:

— С превеликим удовольствием.

Они прошли мимо местного музыканта, который начал наигрывать какую-то мелодию. Музыка мешала разговору, и они поспешили отойти подальше, но навязчивая мелодия еще долго их преследовала.

— Насколько опасен этот человек, Мицуи? — спросил наконец Николас.