— Скажи, а почему ты работаешь на Бэда Клэмса? — спросила Фрэнси. — Почему так ненавидишь мою мать?

— Теперь я ее ненавижу гораздо меньше и совсем не испытываю ненависти к тебе, — сказал Пол. — Ты веришь мне?

Девочка пожала плечами.

— Это действительно так. Эй, помнишь, что ты там сказала насчет вранья? Так вот, это не вранье, честное слово. Все случившееся — просто борьба между Леонфорте и Гольдони, Ты и твоя мать просто-напросто попали между двух огней. Она должна была держаться от этой схватки подальше, как и полагается женщине.

— И они убили бы ее, как убили отца, — горячо возразила Фрэнси.

— Я в этом не участвовал, клянусь тебе. — Пол выплюнул кусок ногтя в темноту. — Это работа заезжих талантов, меня же держали в тени. — Он махнул рукой. — Между нами говоря, я считаю, что решение убить твою мать было неправильным. Она крепкий орешек, как и ты. — Он улыбнулся. — Но теперь она здорово мне подгадила.

— Профессиональный риск.

Пол уставился на Фрэнси широко открытыми глазами, затем изумленно фыркнул:

— Ну и язычок у тебя, девочка.

Она пристально посмотрела, на него:

— А может быть, дело не только в семейных счетах. Ты ведь ненавидел Фэйс, я знаю.

— Конечно, я ненавидел эту стерву. Она убила человека, которого я любил как отца — Черного Пола.

— А правда ли это?

Он поднял руку:

— Клянусь душой своей матери. — Он скривился. — Надеюсь, что Фэйс получила по заслугам и сейчас горит в аду.

— Тут попахивает местью.

— Откуда ты набралась этого, девочка, из дурацких фильмов?

Фрэнси посмотрела на мать, лежавшую в темноте:

— Как ты думаешь, с ней все в порядке?

— Конечно.

Пол успокаивающе похлопал ее по руке, и она опять уселась на скамейку.

— Девочка, скажи мне одну вещь. Мать когда-нибудь брала тебя в Святую Марию в Астории?

— Ты имеешь в виду монастырь?

Во взгляде Пола промелькнуло какое-то непонятное выражение.

— Да, монастырь. Святого Сердца Девы Марии.

Фрэнси утвердительно кивнула:

— Много раз.

— Ты видела там старую леди, настоятельницу?

— Каждый раз как приезжала туда.

— а о чем вы говорили? О религии или о чем-либо еще?

— Да, — ответила Фрэнси. — О религии.

Но глаза ее при этом скользнули куда-то в сторону, и он понял, что она лжет. Это не имело значения, их разговоры его не интересовали. Он наклонился к ней поближе:

— А ты встречала там кого-нибудь еще?

Фрэнси увидела, как напряглось его лицо, возле глаз собрались морщины, линия рта обозначилась жестче, стала определенней.

— Конечно, массу других людей. Монахинь, конечно. Кто еще может быть в монастыре?

— Разумеется. Кто же еще? — сказал он так тихо, что ей пришлось напрячь слух, чтобы расслышать его слова.

— Скажи мне, не встречала ли ты там монахиню, которую я тебе опишу?

— А зачем тебе это?

Он наклонился еще ближе:

— Это очень важно, девочка, поверь мне.

Его голос звучал не громче, чем шепот, которым Фрэнси разговаривала с друзьями в библиотеке.

Она поверила ему и ответила:

— Ладно.

— Так вот, она довольно высокая, стройная, с длинными ногами. — Тут Пол махнул рукой, как бы отбрасывая все сказанное до этого. — Ну, да это ничего не значит, потому что она ведь носит одеяние, верно? Но она должна быть очень красива, с темными волнистыми волосами.