Николас открыл глаза. Он лежал на полу среди разбросанных книг. Над ним склонилось побелевшее и искаженное болью лицо Хоннико. Видно было, что она плакала, на ее щеках остались полоски от высохших слез. Рядом возвышалась царственная фигура Мэри Роуз. Она смотрела на Линкера своими завораживающими глазами.

— Когда вы упали, мне показалось, что вы умерли, — сказала Хоннико. — Потом я почувствовала, что ваше сердце бьется — сильно, но так медленно!

— Хоннико...

Сестра Мэри Роуз положила руку на плечо женщины, которая раскачивалась из стороны в сторону, словно это помогало ей успокоиться.

— Ты знаешь свои обязанности, — сказала она Хоннико.

— Обязанности? — повторил Николас. Он все еще был немного оглушен натиском Кширы. Сегодня этот натиск был гораздо мощнее, может быть, из-за того, что совсем недавно он вызывал ее добровольно. — Какие обязанности?

Настоятельница объяснила:

— Хоннико является членом Ордена, мистер Линнер, так же, как ранее ее мать. У нее есть обязанности перед Богом и перед Орденом.

— Значит, во времена моего отца Орден существовал здесь, в Японии?

— Да, он имел дело с моей предшественницей, Бернис.

— Я ничего не могу понять, — ответил Николас.

— Я знаю, — сказала настоятельница очень добрым голосом. — Но скоро вы поймете. Хоннико расскажет вам все. О «Тенки». О том, что случилось в торуко. О вашем отце и о том, каким образом их судьбы оказались связаны неразрывными узами. — Она встала на колени и взяла его руку в свои. — Но сначала я попрошу вас оказать мне доверие. Я вынуждена попросить вас поверить мне, хотя мы только что встретились и вы меня совершенно не знаете.

Находясь так близко от Мэри Роуз, Николас чувствовал ее ауру, крепкую, как сталь, жаркую, как солнце, но в которой ощущались прохладные течения — нет, холодные, холодные, как лед, холодные, как смерть. Она смертельно боялась чего-то. Но чего?

— Я верю вам, мать-настоятельница.

Женщина крепче сжала его руку:

— Если вы действительно мне верите, взгляните в мои маза, мистер Линнер, и скажите, что вы там видите.

Просьба показалась ему несколько странной, но Николас внимательно посмотрел на нее и внезапно вспомнил, о чем недавно спросил Мэри Роуз: «Мы где-то встречались?» И молчаливый ответ, который прочел в ее глазах. Нет, он никогда раньше не видел эту женщину, но она удивительно напоминала ему хорошо знакомого человека. На лице Николаса появилось выражение крайнего изумления, и настоятельница сказала:

— Да, ваша экстраординарная психическая сила позволила вам заметить семейное сходство? Я приняла имя Мэри Роуз при пострижении, но имя, под которым я родилась, — Джеки. Я сестра Мика Леонфорте.

О, как холодите вы мое тело!

Токио

Осень 1949 года

Это торуко называлось «Тенки», всеми делами в нем заправляла женщина по имени Эйко Сима. Она была привлекательна, миниатюрна, обладала чрезвычайно острым умом.

Люди Оками тщательно ее проверили. Эйко была родом из Осаки, где очень многие женщины работали, в то время как их мужья ограничивались тем, что брали фамилию жены во время брачной церемонии. Она обладала деловой хваткой и наблюдательностью. В то время как прочие торуко постепенно переходили в руки якудзы, Сима отстаивала свое право на самостоятельность. На шантаж она отвечала шантажом, пригрозив, что ей известно о таких грязных делах, что даже оккупационное правительство не сможет закрыть на них глаза, если она раскроет все свои тайны.

Со временем якудза оставила Эйко Симу в покое, что вполне устраивало Линнера.