— К-кто?.. — простонала женщина.

Кроукер вышел из-за двери, стягивая на ходу латексные накладки.

— Это я, Маргарита!

— О Боже! — Женщина соскочила с кровати и упала в его объятия. — Лью! Господи!

Она прижалась к нему, и он поцеловал ее в шею. Прошло очень много времени с тех пор, как он последний раз обнимал ее, и теперь наслаждался мгновением.

— Все позади, — сказал он. — Ты и Фрэнси в безопасности.

Вернувшись в коридор, Николас открыл свой глаз тандзяна — и пелена тьмы спала с его глаз. Он заметил в потолке квадратный люк и канат. Потянув за него, он увидел, как из люка выдвинулась маленькая лестница со стальными ступенями. Поднявшись по ней, Николас очутился в задней комнате салона видеоигр. Пробираясь мимо всякого хлама, он наткнулся на дверь. Она открылась прямо в освещенный яркими лампами салон, где рядами стояли игровые автоматы, экраны которых светились ультрафиолетовым светом. Над ними склонились, как загипнотизированные, подростки в черной кожаной форме — многие из них принадлежали к касте нихонинов. Их головы были покрыты татуировкой, обриты или выстрижены так, что оставалось лишь подобие гривы, в глазах застыла тяжелая злоба — результат избытка праздного досуга.

Николас оглядел помещение, которое оказалось довольно большим. По стенам бежали полосы неоновых огней, периодически образуя названия фирм — производителей видеоигр. В этой скорлупке текла своя жизнь — маленькие человечки на маленьких экранах играли жизнью и смертью, подчиняясь воле подростка, выпавшего из жизни своих родителей и страстно полюбившего эту вымышленную реальность, где можно не чувствовать ответственности и раскаяния за свои действия. Здесь смерть была ненастоящая, и подростки тоже чувствовали себя бессмертными, вне времени и пространства. Один вечер был похож на другой как две капли воды. Здесь не существовало ни прошлого, ни будущего.

Обойдя весь салон в поисках Джи Чи, Николас прошел мимо кассирши, восседавшей в пластиковой башне с неоновыми огнями, поднялся вверх по крутой лестнице и попал в другое помещение. Здесь было гораздо спокойнее, почти совсем тихо и прохладно. Стены украшали огромные черно-белые фотографии знаменитых киноактеров и рок-певцов, на которых они были изображены в роли героев фильмов-боевиков.

Несколько крошечных столиков расположилось вокруг небольшой возвышенной площадки, которую с трудом можно было назвать сценой. На ней стоял молодой человек, одетый в узкие, в обтяжку, брюки, рубашку свободного покроя и кожаный жилет. Наполовину выкуренная сигарета свисала у него изо рта. Он читал нечто, по ошибке принимаемое многими здесь за стихи. Перед каждым посетителем стояли чашечки кофе. В воздухе висел густой табачный дым.

Николас вошел в узкую кухню, блестевшую нержавеющей сталью, и, не обращая внимания на недоуменные вопросы поваров, тщательно осмотрел помещение. Никакого другого выхода не обнаружил — это был тупик. Вернувшись в кофейню, он еще раз внимательно огляделся. Ни Акинаги, ни Джи Чи здесь не было, зато на глаза ему попался знакомый нихонин. Николас подошел к столику, придвинул свободный стул и уселся рядом с парнем и его друзьями.

Кава бросил на него ленивый взгляд.

— Привет, — сказал он и крепко, подражая американским рокерам, пожал протянутую Линнером руку. Его белые как снег волосы выглядели жутковато в приглушенном свете.

Кивнув в сторону крошечной сцены, Николас спросил:

— И тебе нравится эта бодяга?

— А что, годится, — отозвался Кава, и его друзья за столом захихикали.