— Жаль, что ты ничего уже не сможешь передать Бэду Клэмсу, — сказал Тони и взглянул на человека, который хоте убить его. Глаза мужчины уже закатились.

Дорис в ужасе закрыла себе рот, ее пальцы судорожно вцепились во что-то белое, вероятно, это был флакон с ароматическим маслом, который она только что вынула из своей сумки.

— Все в порядке, — проговорил Тони успокаивающим голосом. — Все кончено. Вы вне опасности. — Он постарался улыбнуться, но женщина, оцепенев от страха, все еще не могла оторвать взгляда от кольта. Все женщины одинаковы. Однако не стоит привлекать к себе внимание охраны здания. Его бизнес абсолютно легальный, и любое происшествие, говорящее об обратном, могло разрушить эту репутацию. Поэтому де Камилло всегда использовал оружие с глушителем.

Бизнесмен осторожно положил кольт на массажный стол и, подняв руки, снова направился к женщине.

— Видите? Никаких проблем. Все кончено.

Приблизившись, он заметил, что женщина дышит спокойно. Дорис отняла руку ото рта, на коже ладони, там, где она прикусила ее почти до крови, остались белые отпечатки.

— Дорис? — Он коснулся ее рукой. — В чем дело? С вами все в порядке?

— Я думаю не о себе, — ответила массажистка и вонзила в грудь хозяина десятисантиметровое лезвие стилета.

— О черт! Что... — Он навалился на нее, хотел было закричать, но женщина закрыла его рот рукой.

— Бэд Клэмс передает, что вам следовало бы получше о себе заботиться, мистер де Камилло, — сказала она и посмотрела на него как на лягушку, которую собралась препарировать.

Тони попытался выругаться, дотянуться до оружия, но не смог сделать ни того, ни другого. Ноги были как ватные, внутри все похолодело. Он только застонал, а массажистка опытной рукой провела маленькое, но острое как бритва лезвие через легкие к сердцу. Тони навалился на нее уже всем телом.

«Мертв», — подумала Дорис, сбрасывая хозяина на пол, затем вытерла рукоятку стилета и, подтащив «мойщика стекол» поближе, сунула лезвие в его еще теплую руку. Оглядевшись по сторонам, взяла кольт полотенцем, чтобы не оставить на нем отпечатки своих пальцев, и бросила между убитыми. Потом подняла ватный тампон, в котором прятала стилет, засунула его в сумку и собрала все свои причиндалы. Закинув сумку за плечо, она нырнула в аккуратную дыру в оконном стекле, залезла в люльку и исчезла.

— Да, — ответил Николас.

— Ну и куда же вошел этот ваш таинственный вьетнамец?

Николас взглянул на расположенное в центре туристического района Роппонжи здание из стекла и железобетона, по форме напоминающее крыло летучей мыши.

— Видите выступающую остекленную террасу на втором этаже? Он вошел во французский ресторан под названием «Услада моряка». Мне сказали, что это новое, сверхфешенебельное, с соответствующими ценами заведение.

Тандзан Нанги не повернулся к Николасу, он продолжал сидеть на кожаном сиденье своего лимузина, глядя сквозь затемненное стекло на серо-стальное небо Токио, нависающее над крышами Роппонжи.

Пятью минутами раньше «мерседес» бесшумно остановился возле черного мотоцикла Николаса. Рано утром Коуи отвезла его к пристани возле Цукиджи, где он его оставил. Из автомобиля он позвонил в госпиталь, где ему сказали, что Ватанабе тщательно охраняют, он вне опасности, но все еще находится в бессознательном состоянии. Николас понимал, что когда инженер придет в себя, его надо будет допросить.

Нанги прибыл после того, как Николас связался с ним через «Ками» и вкратце рассказал о случившемся.