— Майкл, как здорово, что ты пришел! Я уж думала, ты так и уедешь, не простившись со мной. — Она покачала головой. — Я пыталась поговорить с Чезаре, но ты же знаешь, каков наш братец. — Она одарила его смущенной улыбкой. — Он никогда не слушает меня, что бы я ни сказала. — Она коснулась ладонью его щеки. — Ты выглядишь усталым.

Сестра подвела его к скамье, и какое-то время они оба сидели молча. В воздухе стоял сильный аромат роз. Мик попытался задержать дыхание, чтобы не чувствовать этого мучительно-прекрасного запаха, но у него ничего не вышло.

— Джеки, ты уверена, что сделала правильный выбор?

— Это как раз по мне, Майкл.

Он вздохнул:

— Кажется, я не совсем тебя понимаю. — Юноша махнул рукой в сторону белокаменных стен. — Все это... — Он покачал головой в полном недоумении.

— Ты говорил с Бернис?

— С матерью-настоятельницей? Конечно.

— Тогда тебе известно, зачем я здесь. — Она схватила его за руку. — Дедушка все об этом знал.

— Знал?

Она кивнула:

— С самого начала; И мама тоже поняла меня. — Она перевела взгляд на птаху, порхавшую в виноградных лозах.

— Джеки...

Она повернулась к нему:

— Теперь я Мэри Роуз.

— Ну да, конечно. — Он отнял у нее свою руку и встал. Совсем не так он хотел попрощаться с ней. — Мне пора идти.

«И зачем я только приходил сюда?» — пронеслось в его голове.

— Я знаю. — Она продолжала сидеть на скамье, словно стремясь хоть ненадолго продлить их свидание, и на какую-то долю секунды Мику пришла в голову безумная мысль о том, что Джеки знала все про его сон.

— Когда вернусь — не знаю.

Девушка взглянула на брата:

— Но ведь мы с тобой еще когда-нибудь увидимся?

— Не сомневайся.

Мик повернулся и пошел прочь. Все те годы, что он прожил в разлуке с сестрой, он вспоминал ее чудесные зеленые глаза, и она часто ему снилась.

Дым и огонь

Вперед знамена — и врага разите!

Нью-Йорк — Токио

Она остановилась перед булочной и вошла в нее как раз перед самым закрытием. Булочная выглядела совсем по-старому. Белый кафельный пол, покрытый опилками, был так исцарапан и выщерблен, что можно было подумать, что находишься где-то в Италии. Из светильников по-прежнему лился свет люминесцентных ламп, но теперь они казались уже не такими большими, как когда-то.

— Чем могу служить? — спросила маленькая круглолицая женщина и вышла из-за прилавка. Ее седые волосы были собраны сзади в пучок, одутловатое лицо с тонкими, высоко поднятыми бровями, походило на клоунскую маску. Внезапно на лице женщины появилась улыбка.

— Маргарита?

— Да, миссис Палья, это я.

— Мадонна! Красавица! Как я рада тебя видеть! Бедняжка, как ты себя чувствуешь? — Она прижала Маргариту к своей могучей груди, пахнущей мукой и крахмалом. — Какое несчастье с Тони! Об этом передали сегодня утром в новостях, какой ужас, я была просто потрясена и сказала Луиджи: «Не могу поверить, что это о нашем Тони де Камилло». — Она закусила костяшки пальцев. — Это подлость.

— Знаю. Я до сих пор в шоке.

Миссис Палья взмахнула пухлыми ручками.