— Прошу!

Дороти-Энн отпрянула назад, словно на нее бросилась змея. Стон сорвался с ее губ, а со щек сбежал румянец.

Никакой ошибки. Человек, которого Курт знал как Джорджа Блэквелла, был известен и ей.

Как сэр Йен Коннери.

«Во всяком случае, именно этот человек явился в офис Джулиана Придди. — Дороти-Энн гадала, кто же он на самом деле. — Будь я проклята, но я должна это выяснить. Именно этот человек владеет закладной моей компании!»

От одной мысли об этом у нее закружилась голова.

Курт странно на нее посмотрел.

— Что случилось? — забеспокоился он. — У вас такой вид, словно вы увидели привидение.

— Нет, — выдавила она, — не привидение. В любом случае я бы предпочла привидение действительности.

Курт бросил рисунок в машину, взял женщину одной рукой под локоть, другой обнял за талию и поддержал ее.

— Вам лучше?

— Да, Курт, — кивнула Дороти-Энн, но дышала она неровно, прерывисто. — Я… Я в порядке.

— По виду этого точно не скажешь.

Дороти-Энн от души пожелала себе быть чуть покрепче или хотя бы казаться таковой.

— Может быть, это от жары, — прозвучал ее слабый голос.

— Давайте-ка я вас отведу обратно в машину, — предложил Экерман. — Я включу кондиционер и отвезу вас в гостиницу. Вам, возможно, удастся немного отдохнуть.

— Да, отдохнуть. — Она позволила усадить себя на переднее сиденье, ненавидя это ощущение собственной неполноценности.

— Мы перенесем ваш визит на стройку на более позднее время, — заявил Курт. — А может быть, его стоит отложить до завтра.

Но Дороти-Энн не слышала ни единого сказанного им слова. Она все еще пыталась оправиться от последнего удара.

Совершенно очевидно — сэр Йен Коннери — или как там его зовут! — что-то затевает. «Пэн Пэсифик» жаждет моего поражения.

Ясно и кое-что еще. Сэр Йен хочет дать мне понять, что меня загнали в угол. Иначе он бы не стал лично встречаться с Куртом.

Сэр Йен заявил о себе, попытавшись сманить ее талантливого служащего.

Дороти-Энн неподвижно сидела на переднем сиденье, глядя невидящими глазами в ветровое стекло. Она поняла, что затевает «Пэн Пэсифик».

«Они хотят получить мой залог, — думала Дороти-Энн. — Они хотят компанию „Хейл”».

И хуже всего то, что у них есть все шансы добиться своего.

42

Яхта называлась «Ртуть». Ухоженная, щегольская, белая, она казалась стоящим на якоре воздушным шаром, поднявшимся над бирюзовой, испещренной солнечными бликами водой лагуны, окруженной коралловыми рифами.

Для стороннего наблюдателя два человека на палубе нежились в беззаботной, ленивой роскоши.

Дороти-Энн лежала на животе в тени палубного тента, локти — на подушках в холщевых наволочках, подбородок — на руках. Она надела короткую, до пупка рубашку-поло с горизонтальными белыми и черными полосками и такие же трусики от купальника бикини. Волосы убраны назад и удерживаются черной лентой. Тело блестит от масла и крема от загара.

Глядя в направлении берега, она чувствовала, как зарождается странное ощущение, что палуба яхты стоит на месте, а Иден Айл поднимается и опускается, словно плавучий остров, легко покачивающийся на волнах и плывущий туда, куда несет его течение.

Хант растянулся на перекладине, под прямым углом к ней. Он был без рубашки, в одних только очень коротко обрезанных джинсах, мускулистые плечи прислонились к спасательному кругу. Он скрестил руки за головой, на которой красовалась беспечно надвинутая на глаза шляпа, купленная ему Дороти-Энн в Пуэрто-Анхель.