Генератор молчал, ток давали батареи. Если не считать рыб, изредка выпрыгивающих из воды и с шумным плеском падающих обратно, единственными звуками было поскрипывание корпуса и негромкий голос Ханта, доносящийся из трюма.

Дороти-Энн сидела на подушке на кокпите, подогнув под себя ноги. Ее плечи укрывала легкая шаль. Когда Хант замолчал, она обернулась к открытому люку.

Она видела его тень, двигающуюся внизу. Потом заметила, что тень первой скользнула на тиковые ступеньки. На какое-то мгновение его тело полностью закрыло свет, а потом вокруг него появился сияющий ореол. Он дотянулся до выключателя, и свет погас.

Уинслоу прошел к кокпиту и сел рядом с молодой женщиной.

— Все в порядке, — сообщил он. — И.Т. появится у тебя в офисе послезавтра. Я сказал ему, что в одиннадцать утра будет в самый раз. Если тебе не подходит, я перезвоню ему и договорюсь на другое время.

— Одиннадцать часов меня устраивают, — заверила его Дороти-Энн. — Я, правда, ценю твою помощь.

— Помощь! — Уинслоу негромко рассмеялся. — Я всего лишь позвонил.

Дороти-Энн посмотрела на него. Полная ясная луна заливала его серебристым светом. Только лицо оставалось в тени.

Ее голос вдруг зазвучал хрипло:

— Иногда достаточно телефонного звонка. Бедный Хант. Всегда-то он спешит на помощь. Сначала Уитморы, теперь я…

Он улыбнулся:

— Едва ли я похож на странствующего рыцаря, каким ты хочешь меня представить.

— А разве нет?

Уинслоу снова засмеялся. Потом они сидели молча, разглядывая лунную дорожку на воде. Они не разговаривали и не прикасались друг к другу, но чувствовали необыкновенную близость.

Спустя некоторое время Дороти-Энн повернулась к нему:

— Хант!

Он посмотрел на молодую женщину.

— Я хотела бы спросить тебя, — негромко начала она. — Но ты не обязан отвечать на мой вопрос.

— Идет.

Минуту она смотрела вдаль. Потом снова повернулась к нему, пытливо вглядываясь в его лицо.

— Я говорю серьезно. Если я сую свой нос, куда не следует, просто скажи мне, и я от тебя отстану.

— Почему бы мне захотелось это сделать?

Выражение лица Дороти-Энн не изменилось.

— Я говорю серьезно, Хант. Если я лезу не в свое дело, просто скажи мне.

Он заглянул ей в глаза. Они казались глубокими и светлыми в лунном свете.

— Ты никогда не лезешь не в свое дело, — спокойно ответил он.

Дороти-Энн все еще мешкала. Не то чтобы она испытывала неловкость, просто пыталась подобрать нужные слова. Наконец она произнесла:

— Занимаясь общественной деятельностью, — Дороти-Энн плотнее укуталась в шаль. Одна рука, словно изысканная серебряная брошь, сжимала бахромчатые концы, — я полагаю, ты получаешь определенное количество писем с просьбами. Я хочу сказать, от избирателей, нуждающихся в помощи.

— Определенное количество, — хмыкнул Уинслоу. — Это едва ли отражает истинное положение вещей. Я ими завален, так будет вернее.

— Вот поэтому я и думаю об Уитморах.

— Да? А что такое с Уитморами?

— Ну, ты сразу же помчался в Мексику к ним на помощь. И ты ясно дал понять, что не желаешь никакой рекламы этого твоего поступка. Так что же, учитывая количество получаемых тобой просьб, заставило тебя бросить все и помогать им? Что-то ведь было такое в их случае, сделавшее его приоритетным.

— О Господи. — Хант провел рукой по лицу, словно умываясь. — Ты и вправду умеешь задавать вопросы.

— Я же тебе сказала.