Сонни никогда не доводилось прежде видеть такого места.

«Приятного аппетита», — с усмешкой подумал он, гадая, кому же захочется есть в такой мрачной обстановке.

— Что вам угодно? — холодно поинтересовался чей-то голос.

Сонни обернулся. К нему подошел скрюченный артритом седоволосый официант с удивительными кустистыми бровями и оглядел посетителя с откровенной враждебностью.

Фонга это не обеспокоило. Как американец азиатского происхождения — рожденный отцом китайцем и матерью китаянкой, но появившийся на свет в Чайнатауне и являвшийся гражданином США, он встречал неприязненное отношение к себе с первого дня жизни. Неважно. И в школе, и на улицах он доказал, что готов к любым ситуациям. Чтобы его напугать, требовалось кое-что посущественнее, чем взгляд старикашки.

— Скажите мне вот что, — заговорил Фонг, — люди действительно здесь едят? В окружении всего этого дерьма? — Дернув подбородком, он указал на стены.

Официант выпалил с еще большей неприязнью:

— Мы открываемся только в шесть, и столик нужно заказывать. А теперь, прошу вас…

— Отойди в сторонку, дедуля. — Сонни мягко, но твердо ладонью отодвинул его с дороги и небрежно прошествовал к бару. Там остановился, сцепил руки за спиной и стал оглядываться, раскачиваясь на каблуках.

Он недоверчиво покачал головой. Это внушает ужас. По-настоящему страшное, кошмарное зрелище.

Официант с трудом проковылял за ним.

— Я вынужден попросить вас уйти, — он оскорбленно повысил голос.

Сонни видел, что все в зале бросили свои занятия. Он чувствовал угрожающие взгляды остальных официантов и подручных. Судя по всему, здесь заступаются за своих.

Китаец беззаботно сунул руки в карманы брюк.

— Я здесь по делу, — спокойно сказал он. — А теперь, почему бы вам не пойти к Маме Роме и не сказать ей, что ее ждет посетитель?

— Уже почти время ужина. Она очень занята.

— И что дальше? Все-таки доложите ей.

Узкие старческие глаза с подозрением оглядели незваного гостя.

— Хозяйка вас ждет?

Сонни расплылся в наглой улыбке.

— Может да, а может и нет.

Охваченный нерешительностью старик озабоченно клацнул вставными челюстями и снова уставился на посетителя. Так продолжалось несколько минут, но наконец после некоторой внутренней борьбы на его лице отразилось смирение. Со свистящим вздохом он произнес:

— Ждите здесь.

Оставив Сонни, он захромал в заднюю часть зала. Через некоторое время, показавшееся вечностью, сквозь отворенную, а потом закрытую дверь донеслись и затихли женские голоса и звяканье горшков и кастрюль.

Официанты и подручные вновь занялись своим делом, но осторожно посматривали на чужака. Сонни не обращал на них внимания и медленно прохаживался, рассматривая новую порцию картин.

Все то же самое.

Он покачал головой и негромко поцокал языком. Если рассказать кому-нибудь об этом местечке, мне не поверят. Наконец вернулся старик и, прокашлявшись, объявил:

— Мама Рома вас примет, но вам придется пройти к ней. Она не может выйти.

— Только покажите дорогу.

Сонни прошел за официантом одну комнату с арками, потом другую, и тут старик указал на вращающуюся дверь. Она смотрела круглым застекленным глазом и сквозь нее долетали звуки кухни, быстрый разговор и смех.

Сонни направился прямиком к двери, толкнул ее и вошел. Волна жара нахлынула на него огромным валом.

Фонг отпрянул и оглянулся. Его элегантный наряд оказался не к месту в этой наполненной паром, удушливой атмосфере булькающих горшков, шипящих сковородок и пронзительных женских голосов.