Годом раньше, когда хоронили Йи Чин, было довольно много людей. Пришли сотрудники и даже кто то из администрации ресторана, где она работала, соседи, с которыми была знакома их мать, приехали старые друзья из района То Ква Ван. Выразить свои соболезнования пришел Нгау, хорошо знавший их отца, Ау Фая. Но проститься с Сиу Ман мало кто захотел. За весь долгий день не появился никто из ее одноклассников, и это потрясло Нга Йи. Пришла только классная руководительница, мисс Юэн.

Неужели Сиу Ман действительно была настолько непопулярна в школе?

Нга Йи вспомнила, что в посте говорилось, будто у Сиу Ман в школе нет ни одного друга.

Невероятно. Сиу Ман была такой живой, такой говорливой… Не может такого быть, чтобы у нее не было подружек и друзей. Нга Йи сидела на скамье для родственников в зале прощания, и ей становилось все больше и больше не по себе. Не от самой мысли о том, что у Сиу Ман не было друзей, а оттого, что автор поста мог быть прав.

К половине восьмого тревоги Нга Йи немного рассеялись, когда появились двое в школьной форме: девочка с короткой стрижкой под руку с парнем. Они подошли к алтарю и поклонились. Нга Йи заметила, что у них красные от слез глаза. Ей показалось, что она раньше видела этих ребят: не они ли проводили Сиу Ман домой в прошлом году накануне Рождества, когда сестренке стало плохо на вечеринке? Мама потом всю ночь ее выхаживала.

Ребята ничего не сказали Нга Йи, только кивнули перед уходом.

Позже пришла еще одна школьница – и всё. Был вечер четверга. Может быть, одноклассники Сиу Ман просто не могли прийти? Ведь завтра с утра надо идти в школу, вот и прислали представителей от класса.

После прощания и кремации, когда урна с прахом Сиу Ман уже встала рядом с прахом родителей, тоска с новой силой охватила Нга Йи. Последние две недели она только тем и занималась, что бегала по делам, о чем то договаривалась, и у нее не было времени подумать о чем то другом. И вот теперь все было кончено, она вернулась в пустую квартиру, опустошенная и потрясенная. Обвела взглядом все углы своего дома – и словно увидела своих родных: Сиу Ман, играющую с тряпичной куклой на коврике около дивана, мать, готовящую еду в кухне, отца, сидевшего рядом с ней, Нга Йи, и что то говорящего жене гулким голосом.

– Сиу Ман… Мама… Папа…

Той ночью Нга Йи заснула, вспоминая о том, как они были счастливы, несмотря на бедность.

Через несколько дней она получила письмо, из которого следовало, что и этого, последнего оазиса, связывающего с прошлым, она вот вот должна лишиться.

Жилищная комиссия оповестила Нга Йи о том, что она обязана выехать из Вун Ва Хауса, расстаться с этой квартирой, а значит, и со всеми витающими в ней воспоминаниями.

– Мисс Ау, уверен, вы понимаете, что мы только действуем согласно правилам, – сказал менеджер в управлении жилищной комиссии в Хо Ман Тине .

Нга Йи записалась к нему на прием, чтобы высказать свои возражения лично, и вот теперь сидела в его кабинете.

– Я… я живу в этой квартире с раннего детства. Почему я должна выехать оттуда?

– Позвольте, я буду говорить с вами честно и откровенно, мисс Ау, – сказал менеджер, перелистывая какие то бумаги. – Вы теперь живете одна, а квартиры в Вун Ва Хаусе предназначены для семей из двух или трех человек. В соответствии с правилами, квартиры для проживания одного человека должны иметь площадь не более двухсот квадратных футов . В данный момент вы занимаете избыточную площадь, и мы подыщем для вас новое жилье, соответствующее вашим потребностям.

– Но это… это же мой дом! В нем все напоминает о моей семье! – воскликнула Нга Йи. – Они все мертвы, а вы хотите меня выгнать? Неужели обязательно надо вести себя так бесчеловечно?

– Мисс Ау, – глядя прямо в глаза Нга Йи, проговорил менеджер в аккуратном костюме и в очках в золотистой оправе, сидевший за письменным столом.